Призрак Сталинграда 4 - Рафаэль Дамиров

— Брось кирпич, дурёха!.. — я успел только выдохнуть это про себя, зная наперёд, что не поможет.

И тут рядом со мной грянул выстрел.

Стреляла Алия. Тот из рядовых, что первым навёл карабин на женщину, дёрнулся вперёд и рухнул. Наповал его сняла.

Дальше всё пошло само, руки решили за меня. Раз уж выстрел прозвучал, прятаться было поздно, оставалось одно: свалить всех троих, пока они не опомнились. Немцы ещё только оборачивались на звук, ещё не поняли, откуда бьют, а я уже вёл прицел на унтера.

Он что-то крикнул, запоздало и бестолково. Мой выстрел оборвал унтера на полуслове: пуля вошла ему в скулу и опрокинула навзничь. Третий рядовой резко развернулся в сторону нашего барака, даже успел вскинуть карабин, повёл им, в страхе и злобе ища цель, но Алия уже дослала патрон, и её пуля достала его раньше моей.

Всё кончилось в несколько секунд. Трое немцев остались лежать на холодной сталинградской земле, там, где минуту назад скалились и куражились.

Женщины вскочили. Молодая, прижимая кофту, кинулась к матери, помогла ей подняться, и обе метнулись назад, в барак.

— Команда была не стрелять! — прошипел я зло.

Хотя злился больше на себя: знал, что и сам бы не выдержал секундой позже, терпи — не терпи, а рука бы сама нажала спуск. И добавил, рубя слова:

— Винтовки за спину. Вещмешки забрать. Уходим! Быстро!..

Медлить было нельзя ни секунды. Выстрелы уже услышали. И сейчас сюда наверняка целой толпой бежали немцы. Так что мы разом похватали вещмешки и оружие и кинулись к выходу.

Только уйти нам не дали.

Автоматные очереди хлестнули по дверному проёму совсем рядом. Брызнула кирпичная крошка, что-то зазвенело, посыпалось. Я едва успел отшатнуться за простенок.

— Назад! — крикнул я своим. — В глубину, к стене!

Мы отпрянули от двери. К бараку, стреляя на бегу, бежали немецкие солдаты. Много.

Мы оказались в мышеловке.

Глава 10

— Назад! — крикнул я своим. — В глубину, к стене!

Мы отпрянули от двери. К бараку слева подтягивались немцы. Примерно полвзвода навскидку. Двое автоматчиков прямо на ходу коротко били по проему, остальные двигались перебежками, лишь иногда припадали на колено для выстрела и снова бежали. Выход был один, да и тот уже простреливали. И, как назло, окна барака выходили все на одну переднюю сторону. На атакующих.

— По проёмам не мельтешить! — Я уже переваливался за перевёрнутый шкаф, к дальнему окну. — Гришка, левое окно! Алия, тебе правое, следи за углом! Не торопиться, каждый выстрел по цели. Патроны беречь!

Барак наш был одним из немногих кирпичных строений заводского посёлка, что ещё как-то держались после бомбёжек и артобстрелов. Рабочее общежитие, его строили на совесть. Окна узкие, простенки в полметра. Для обороны лучше не придумаешь, да только нас всего трое, а немцев все прибывало и прибывало.

Я прижался к простенку, поймал первого в перекрестие оптики. Спокойно, почти как на стрельбище, если забыть, что по окнам сейчас били сразу из нескольких стволов, вел стволом за его бегом

Выдох. Пауза.

Немец был шагах в сорока, бежал пригнувшись, с карабином наготове. Я выжал спуск. Враг со всего ходу, будто просто споткнувшись, влетел башкой в битый кирпич. Я даже услышал, выделив во всём шуме, как звякнула каска.

«Светка» сама выбросила гильзу и дослала следующий патрон. Я уже переводил перекрестие дальше.

Справа хлопнула мосинка Алии. Немец, добежавший до угла соседнего дома и высунувшийся было дать очередь из автомата, судорожно дёрнулся и навсегда исчез за стеной.

Слева выстрелил Гришка. Промазал, выругался, снова поймал бегущего в прицел и ударил второй раз. Тот ещё раз неуклюже шагнул и рухнул. А потом пополз.

— Черт! — ругнулся Гришка. — Ранил только!

— Не части! — крикнул я ему. — Целься!

— Целюсь! — пробурчал он. — Их же прёт… как тараканов!

Мы отстреливались, сняли еще двоих, и Гришке, наконец, повезло, он подстрелил одного, с карабином, пробив голову вместе с каской. Немцы залегли. Быстро поняли, что в лоб барак не взять. Рассыпались по воронкам, за бетонные плиты и груды щебня, начали обходить с обеих сторон. Кто-то невидимый командовал ими, я слышал его короткие и хлесткие выкрики, будто лай злой псины.

Пока они бежали в лоб, мы их успели проредить, а теперь они брали нас в полукольцо. Немцы прицельно били по проёмам, не давая поднять головы, пули щелкали в нишах и выкусывали кирпич.

Я откатился от окна, перебежал к другому, выглянул на миг, срезал одного, что перебегал слева, и снова ушёл вглубь. Сделал выстрел — сменил место. Вот только мест здесь не особо много — выбитые окна одноэтажного барака, все одинаковые и все хорошо простреливаются.

— Командир! — крикнул Гришка от своего окна. — С правой стороны обходят! За трансформаторной будкой!

Плохо. Обложат со всех четырёх стен, и всё — хоть там и нет окон, но смогут подобраться вплотную к фасаду и закидают гранатами через окна, а тогда уж конец. Пока есть дистанция и имеется куда сменить позицию, снайпер силён. А запертый в одном доме, в кольце, он теряет преимущество.

— Не высовывайся! — крикнул я. — Бьём тех, кто обходит. Не пускать в тыл!

Фашисты расползлись по флангам, прячась в укрытиях. И доставать их стало сложнее. И вот в окно залетела первая граната. Один из них, выходит, всё-таки обошёл нас. Пробрался, пригибаясь, под оконными проёмами и швырнул гранату. Благо, она попала в помещение, где не было ни меня, ни Алии, ни Гришки. Рванула так, что зазвенело в ушах. Обдало пылью и крошкой. Простенки нас защитили, только взрывная волна изрядно потрепала наш слух.

— Они под окнами! — крикнул я. — Гранаты к бою!

Сам достал лимонку и швырнул первым. Швырнул её так, чтобы она далеко не улетела. Лишь выставил руку за разбитый подоконник и сразу отпустил эфку, чтобы упала аккуратно под фундамент.

Ба-бах!

Раздался взрыв и яростные крики. Очевидно, «подарок» угодил в яблочко. Кого-то убило, а кого-то посёкло осколками. Следом рванула граната Гришки. Там криков не было, только злая ругань немцев.

Мы держались уже, наверное, минут десять-пятнадцать, и за это время я сменил третий магазин. Боезапас уходил быстро. Это начинало тревожить.

— Доложить по боезапасу! — крикнул я своим.

— Полмагазина! — крикнул Гришка от своего окна. — Последние!