Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Стой! Стой, Ди! – закричала одинокая фигура, появившаяся из кареты.

Петрос, свидетель. Доказательство убийства, которое судья даже не предъявил.

Возбужденный Петрос медленно, слишком медленно бежал к месту смертельной схватки.

– Ди, она не у…

– Нет, Петрос!

Битва замедлилась, и в лунном свете стал виден покачивающийся Аменхотеп.

– Петрос, ты не должен! – сказал он. – Мы поклялись!

Судья Ди тоже стал видимым. И он тоже пошатывался.

– Что?! – рявкнул он.

– Елена не умерла! – крикнул Петрос.

На лице судьи была кровь, похожая на слезы.

– Что-что?

Аменхотеп вздохнул:

– Для умного человека ты порой бываешь на удивление тупым. – Он протянул судье руку, и тот не оттолкнул ее. – Пойдем, старина, – сказал Аменхотеп. – Выберемся из снегопада.

* * *

Они побрели по мощеным улицам до рыночной площади, а потом оказались в жилище, которое, как и предполагал Джонатан, было скорее не замком, а поместьем главы города, но там и впрямь имелись толстые ковры и теплый очаг, тут и там сновали призрачные бледные слуги. Вампиры потягивали кровь. Леди Саманта деликатно покусывала слугу. Джонатан принял бокал вина. Он сделал глоток. Вино было хорошим. Он сделал еще один глоток.

Совершенно подавленный судья Ди сидел в удобном кресле. Аменхотеп неловко перетаптывался, стоя рядом с Петросом. За ними горел огонь, отбрасывая их тени на стену.

– Что значит «она не умерла»? – спросил судья Ди.

– Ты должен понять, мы не виноваты, – сказал Аменхотеп.

– Мы просто пытались помочь, – добавил Петрос.

– Именно.

– Это было к лучшему.

– Точно.

Два вампира обменялись смущенными взглядами.

– Дело в том, что ваша любовь друг к другу была поистине восхитительна, – изрек Петрос.

– Истинно так, – кивнул Аменхотеп.

– Но по прошествии веков ваши интересы… разошлись, – сказал Петрос.

– Елена хотела излечить недуг вампиризма, – продолжил Аменхотеп. – Ее привлекали греко-буддистские учения того времени, и она хотела найти способ вернуться на колесо жизни и смерти, чтобы обрести истинное просветление и… Ну, это не совсем моя область, но что-то вроде того. Лично меня всегда устраивало быть вампиром. Когда живешь вечно, успеваешь прочесть много книг, а выцеживание крови из какого-нибудь некомпетентного ученого – не такая уж высокая цена.

– Согласен, – кивнул Петрос. – Но тут дело в другом. Пока Елена занималась этим, ты все больше посвящал себя закону, становясь все более суровым и… осмелюсь сказать, бесчувственным.

– Раньше ты рассказывал такие восхитительно непристойные шутки… – сказал Аменхотеп.

Джонатан чуть не поперхнулся вином. Даже предположить такое было нелепо.

Но вампиры не обратили на него внимания.

– Ты стал аскетом, – подхватил Петрос. – В то время как она искала истинную жизнь, ты посвятил себя нежити. Ты был…

Он запнулся.

– Вы отдалялись друг от друга, – подвел итог Аменхотеп.

Судья Ди сидел в каменном молчании.

– О нет, – сказала Фиона. Она встала рядом с Джонатаном. – Я сделала вот это для тебя.

Он повернул голову и увидел в ее руке два ломтика хлеба с мясом и сыром между ними.

– Ты сделала мне «Джонатана»? – удивился он.

– Я называю это «Фиона».

Она улыбнулась и взяла его за руку, и тогда их лица оказались совсем близко, и сердце Джонатана забилось так, как бывало, только когда за ним гнались чудовища, желающие убить.

Фиона была такой теплой, такой настоящей и…

Их губы встретились.

Они поцеловались.

Говорят, с момента изобретения поцелуя всего пять из них признали самыми страстными, самыми чистыми.

Этот поцелуй не был одним из пяти. Даже рядом не стоял.

Но для Джонатана ощущался именно таким.

– Дело в том, – говорил Петрос, – что Елена была очень к тебе привязана, Ди. И она не хотела, чтобы ты страдал от э-э-э… – Он задумался. – Стрел яростной судьбы? – сказал он неуверенно. – Разбитого сердца?

Судья Ди по-прежнему молчал. Джонатан не понимал, какое отношение к делу имеют стрелы.

– Библиотека приходила в упадок, и Елене нужно было продолжить свои исследования в другом месте. Она не хотела причинять тебе боль, поэтому сделала самое разумное, что могла придумать. Пожар, учиненный Цезарем, показался ей самой подходящей возможностью. Она инсценировала свою смерть и исчезла.

– Она проявляла сострадание, – сказал Аменхотеп. – Мы полагали, что ты воспримешь новость стоически и со временем двинешься дальше.

– Мы просто не рассчитывали, что ты возложишь вину за ее смерть на нас, – добавил Петрос.

– Мы лишь пытались сделать как лучше для вас обоих, – признался Аменхотеп. – По-дружески.

– И поклялись хранить ее тайну, – сказал Петрос. – Так что…

Он пожал плечами.

– Мы оказались в затруднительном положении, – сказал Аменхотеп.

– Именно.

– Еще бы.

Судья Ди молчал.

– Но тысяча лет! – воскликнул Аменхотеп. – И ты все равно не унимался! Бедный Петрос прятался на кладбище, а я стал палачом, что довольно умно, если вдуматься, ибо грешников вечно в избытке и у меня всегда есть свежая кровь. Однако ты доставил нам массу неудобств.

Он посмотрел на Ди с упреком.

– Я… понимаю, – сказал судья Ди.

Он выглядел немного потерянным. Джонатан почти жалел его. Судья Ди всегда раскрывал дела.

Ну… почти всегда.

– Вы знаете, где она сейчас? – наконец спросил судья Ди надломленным голосом.

– Понятия не имею, – ответил Аменхотеп.

– Мы не поддерживали связь, – сказал Петрос.

Остальные вампиры – доктор Ривера, леди Саманта и даже кучер – казались очарованными рассказом.

– Так, выходит, она… она вас бросила? – спросила леди Саманта.

– Но по-хорошему, – отозвался доктор Ривера.

– Со мной тоже такое случалось, – призналась леди Саманта. Она доброжелательно коснулась плеча судьи Ди. – Когда кто-то инсценирует свою смерть, никогда не бывает легко, и… – Она попыталась подобрать подходящие слова. – Они становятся призраками? – неуверенно произнесла она. – Ну, знаете, как будто кто-то умер и превратился, ну…

– В призрака, – энергично кивнул доктор Ривера. – Да, со мной тоже такое случалось. Я, естественно, с этим справился. Ты просто двигаешься дальше, верно? Конечно, иногда они и вправду становятся призраками, и…

– Вампиры не становятся призраками, – сказала леди Саманта.

– Вы не можете этого знать, – возразил доктор Ривера.

– Вы когда-нибудь видели хоть одного? – спросила леди Саманта.

– Нет, но…

– Хватит! – рявкнул судья Ди.

Он встал и церемонно поклонился Аменхотепу и Петросу.

– Я не буду больше отнимать у вас время.

– Что за чушь, Ди! – буркнул Аменхотеп. – Останьтесь хотя бы на ночь. Пусть метель утихнет. Добро пожаловать и все такое…

– Благодарю, – сказал судья Ди. – Но мне надо двигаться дальше. Джонатан, собирай вещи.

– Но господин! – Джонатан не мог сдержаться. Слова вырвались сами. – Господин, метель…

Он с тоской подумал о холоде снаружи и об огне внутри, и о вине, и о Фионе…

Он был почти уверен, что судья ждать не будет.