Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Снова? – жалобно сказал он. – Это ведь уже третий раз на этой неделе, и…

– Культурный досуг пойдет тебе на пользу, Джонатан, – сказал судья и накинул плащ.

– Да, господин… – И он сменил рубашку и последовал за судьей в ночь.

* * *

Париж никогда не затихал. Он был громким, грязным и кишел людьми со всего христианского мира. Тут были даже другие англичане, а англичане обычно ненавидят континент.

Судья Ди спас Джонатану жизнь. С тех пор Джонатан сопровождал судью в странствиях, и, в общем, это лучше, чем лежать под грудой трупов.

По крайней мере, большую часть времени.

Они пробирались по левому берегу. По пути их толкали студенты, священники и монахи из ближайших монастырей, придворные дамы и торговки цветами, и нищие, и карманники, и головорезы, жонглеры и певцы и ночные бабочки. Париж был на удивление эгалитарен. Неважно, кто ты, главное – держаться с известной долей шика.

Купцы с Рейна и из Венеции, тамплиеры из Святой земли, рыцари из Нормандии и андалузские евреи – все здесь смешалось. Корабли приходили по реке и швартовались на правом берегу. Постоянный поток торговли, а также университет, королевский двор и соборы сделали Париж величайшим городом Европы. Неудивительно, что он привлекал вампиров.

Джонатан следовал за судьей Ди сквозь толпу к Нотр-Даму. Деревянный мост соединял левый берег с островом. Джонатан как-то раз спросил судью, правда ли, что вампиры не могут пересекать текущую воду, и судья Ди странно на него посмотрел.

– Какие удивительные у тебя представления, Джонатан, – сказал он.

Они перешли через мост. На острове всегда что-то происходило. Судья двигался плавно, словно оторванный от ночи кусок тьмы. Джонатан изо всех сил старался поспеть. Перед собором толпились паломники, в тенистых уголках предлагали свои услуги шлюхи, торговец фруктами бойко сбывал товар. И достаточно далеко от церкви, чтобы не оскорблять ее, и не слишком далеко, чтобы не упустить денежных прохожих, работали жонглеры.

– Собирайтесь, собирайтесь, дамы и господа! Ибо вы станете свидетелями великого фарша, – тут говорящий сделал непристойный жест рукой, и публика рассмеялась, – под названием «Гости на званом ужине», для вашего увеселения и ради ваших монет!

– Фарша? – переспросил Джонатан.

– Фарса, – пояснил судья Ди. – Что на латыни означает «начинка», Джонатан.

– Почему его так называют?

– Тсс. Сходи, дай девушке со шляпой денег.

Джонатан положил пригоршню монет в шляпу девушки. Та ходила по кругу, собирая деньги со зрителей. Лицо ее было покрыто белилами, а на губы и щеки густо наложен румянец. Она подмигнула Джонатану, и он покраснел.

Спектакль начался. Джонатану он показался обычным для такого рода представлений, но судья Ди был очарован. Влюбленные были разлучены обстоятельствами, любовный треугольник вызывал всяческие осложнения, и на середине пьесы один из гостей просто свалился замертво. Все оказались под подозрением. Естественно. Но все закончилось хорошо, и прозвучали шутки про испускание ветров. В таких пьесах всегда шутили ветры.

Публика аплодировала, актеры кланялись. Затем девушка снова пошла со шляпой. Джонатан вновь неохотно расстался с деньгами. Судья не испытывал особой нужды в деньгах и вовсе никакой – в колбасе, которая стоила денег. Но почему-то очень ценил уличный театр.

– Момент, где Таинственный гость шлепается лицом вниз и обделывается, напомнил мне Аристофана и его «Вавилонян», – сказал судья.

– Кого-кого? – спросил Джонатан.

– Чудесная постановка, хотя я слышал, что пьеса впоследствии была утрачена… Неважно, Джонатан. Кто этот тип в черном пальто и шляпе, что крадется перед собором?

– Господин?

Джонатан обернулся посмотреть. Высокий, внушительного вида человек в черном пальто и шляпе и впрямь шел мимо странной походкой, прикрыв лицо. Он оглянулся, почувствовав на себе внимание, и на очень, очень бледном лице внезапно сверкнули красные глаза.

Вовсе он не человек, понял Джонатан.

Вампир.

– Вы его знаете? – спросил Джонатан.

Таинственный незнакомец прошипел, обнажив острые зубы, окрашенные в красный. Он недавно кормился.

– Мне сообщили, что вы в Париже, инквизитор Сарагоса, – сказал судья Ди.

Незнакомец выпрямился во весь рост и уставился на судью.

– Произносится «Зарагосса», – сказал он. У него был тихий, угрожающий голос.

– Не думаю.

– Какое тебе дело, Ди? Это вольный город!

– Именно. Если ты соблюдаешь Неотъемлемые заповеди.

– А когда я их не соблюдал? – Вампир усмехнулся. – Я не привлекаю к себе внимания и создал мало потомства. Я питаюсь лишь по необходимости. Это тебя удовлетворяет, судья? Тебя не вызывали, так зачем ты вмешиваешься в мои дела?

Судья Ди ничего не сказал, и незнакомец снова усмехнулся, а затем умчался в ночь через мост – со скоростью ветра.

– Вы знали, что он будет здесь, господин?

– У меня было предчувствие.

– Мадам Аврора, – догадался Джонатан. – Она вам сообщила?

– Она знает о парижском обществе почти все, – сказал судья. – Вампирском обществе или любом другом.

– Кто этот… человек? Вампир то есть?

– При жизни он был инквизитором. Он сделал себе имя в городе Сарагоса, что в Арагоне. Он был настолько кровожаден, что мог посрамить даже вампиров. Каждый мужчина в его глазах был еретиком, каждая женщина – ведьмой. Он пытал и убивал их сотнями.

Джонатан содрогнулся.

– Церковь бывает жестокой, – пробормотал он.

– Этот человек был жесток. К сожалению, его обратили в вампира и он до сих пор терзает мир. Он, однако, дотошен в соблюдении правил, так что с юридической точки зрения я мало что могу с ним поделать. Не то чтобы у нас, вампиров, была настоящая правовая система, Джонатан. Это скорее видимость, для приличия. Я мог бы, конечно, просто убить его. Но тогда стал бы не лучше него.

– То есть вы его знаете?

– Я столкнулся с ним по прежнему делу, давным-давно.

– Но ведь все вампиры – убийцы, господин.

– Он находил в этом радость, Джонатан.

Радость была для судьи камнем преткновения. Джонатан был почти уверен, что судья не одобряет радость.

– И что вы будете делать, господин?

– Делать? Ничего. Сарагоса прав. Меня не вызывали. У меня здесь нет полномочий.

Джонатан пропустил его слова мимо ушей. Ему было интересно, что это за прежнее дело. Должно быть, оно сильно подействовало на судью.

* * *

Большинство ночей судья предпочитал гулять. Вампиры расплодились по всему Парижу. Вампиры-дети, бледные и тщедушные, прятались в переулках и прикидывались нищими. У вампиров-актеров якобы был свой театр где-то на окраине города, но Джонатан сомневался, что они хорошо играют. Еще был обычный набор фальшивых дворян или тех, кто имел реальное, хоть и отдаленное, кровное родство с одним из знатных семейств Европы. Короче говоря, не самый безопасный город, если у тебя теплая кровь