Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

другие молодые люди. Они явно должны были стать основным блюдом. Дюжий юнец, которого Джонатан видел ранее, явно был гвоздем программы. Вампиры с одобрением смотрели на него. Лорд Джеймс облизнулся.

Молодой человек выглядел нервным. Он двигался немного вяло. Сначала он направился к хозяйке дома и ее кавалеру, но затем споткнулся и повернул. Он сделал несколько осторожных шагов.

Но совершил ошибку, пройдя слишком близко к Сарагосе и его людям.

Этого было достаточно.

Сарагоса молниеносно набросился на молодого человека и вонзил зубы ему в шею. Фонтаном брызнула кровь. Адепты последовали примеру своего наставника. Они впились в мускулистые руки молодого человека, в его обнаженный живот, в бедра. Джонатан отвел взгляд. Он и прежде видел, как вампиры кормятся подобным образом, но это зрелище никогда не было приятным. Как часто говорил ему судья, их манеры за столом были еще хуже, чем у Джонатана.

Джонатан не мог на это смотреть. Но когда он обернулся, все четверо еще кормились, а глаза молодого человека были открыты и смотрели в пустоту, его кожа была белой, как пемза.

Затем жизнь покинула его. Сердце остановилось, кровь перестала бить фонтаном, и инквизитор Сарагоса со своими адептами оторвались от ран и стояли оглушенные и пьяные, с красными глазами и обнаженными клыками.

– Я… есть… инквизиция! – проревел Сарагоса. Он покачнулся и ткнул длинным указующим перстом на собравшихся гостей. Его ноготь был длинным, черным и острым. – Мерзость! – сказал он. – Твари тьмы! Вы должны… принять… Господа или… умереть!

– Помедленнее, старина, – сказал лорд Джеймс.

– Отбросы! Вы все должны были… умереть… с…

На лице инквизитора отразилось удивление. Он дважды моргнул и беззвучно открыл и закрыл рот.

А затем его вырвало бурным потоком чернильно-черной крови.

* * *

– Тьфу!

Джонатан отпрыгнул, но брызги гнилостной желчи все же попали ему на ногу. Инквизитор пошатнулся. Его взгляд был безумен.

– Что… – сказал он. – Что?..

Его бледную кожу крест-накрест покрыли черные полосы. Глаза Сарагосы вылезли из орбит, из красных превратившись в черные. Троих его адептов синхронно вырвало. Их рвотные массы превратились в озеро, грозившее затопить лежавшую на полу пустую оболочку, оставшуюся от трапезы.

Запах был тошнотворным.

Инквизитор схватился за горло. Из него хлестала черная желчь. Кошмарное зрелище. Джонатан совсем потерял аппетит и пожалел о съеденной куриной ножке и грюйере.

Курица и грюйер.

Его ужин тоже чуть не отправился наружу.

– Ты! – закричал инквизитор. Он указал ужасным пальцем прямо на судью Ди. Сделал один шаг, затем другой. – Ты уби…

А потом рухнул. Тело ударилось об пол с влажным хлюпаньем. Кожа зашипела, и черные линии на ней расползлись, пока из Сарагосы не хлынула отравленная кровь, разрывая кожу.

Несколько мгновений спустя на полу осталась лишь лужица черной жижи и пустой комок кожи.

Джонатана тут же стошнило на пол.

А затем, без лишнего шума, трое адептов инквизитора взорвались.

* * *

– Sangnoir!

Первым заговорил Фурье. Он указал на кошмар, растекшийся на полу.

– Инквизитор Сарагоса отравлен! – сказал он, пожалуй, излишне театрально.

– Вообще-то, правильно произносить «Зарагосса», – вставил лорд Джеймс. Он страстно прижимал к себе мадам Аврору. – Мне ужасно жаль, что тебе пришлось на это смотреть, дорогая!

Мадам Аврора оттолкнула его:

– В моем доме? На моей вечеринке? Кто посмел так со мной поступить! – Она посмотрела холодными красными глазами на собравшихся гостей. – Я требую крови!

– Думаю, крови здесь и так достаточно, дорогая… – сказал лорд Джеймс.

Служанка Ноэми подбежала к своей госпоже. Она бросила обвиняющий взгляд на лорда Джеймса.

– Госпожа, вы хорошо себя чувствуете?

Мадам Аврора рассеянно погладила Ноэми по волосам.

– Я требую крови, – решительно повторила она.

Воцарилась неловкая тишина.

Та самая неловкая тишина, которая всегда возникает на званом ужине, когда один из гостей лопается и превращается в лужу вонючей слизи.

Трупы пахли хуже грюйера.

Судья Ди пересек зал, стараясь избегать черной крови. Он остановился над телами.

– Я не огорчен его смертью, – сказал он. – Пять десятилетий назад он организовал в Каталонии операцию по продаже зараженной крови всем местным вампирам. Sangnoir. Черная кровь. К тому времени как я добрался туда, все свидетели были мертвы. Я не сомневался, что он сделал это намеренно. При жизни он ненавидел живых. После смерти ненавидел нежить.

Он обернулся и обвел холодным взглядом гостей.

– Кто-то из присутствующих в этой комнате убил его. Наверняка у многих были мотивы это сделать. Лично я доволен – но я судья. Я выясню, кто это сделал. И буду судить его, и вынесу приговор.

Воцарилась еще одна короткая тишина.

А затем…

– Абсурдо! – сказал лорд Джеймс. – То есть нелепость! Я не имею к этому никакого отношения! Я едва его знал. Откуда нам знать, что это не вы убили его, судья Ди? Вы только что признались, что злы на него! Еду наверняка отравили вы!

Джонатан поморщился при слове «еда». И от тона лорда Джеймса. Так нельзя разговаривать с судьей Ди. Если еще дорога жизнь.

Но судья спокойно кивнул.

– Вы правы, – сказал он. – Я подозреваемый. Мы все подозреваемые. Прошу не расходиться, пока дело не будет раскрыто.

– Но я должен вернуться в Париж! – возмутился Фурье. Он выглядел нервным. – Я не имею к этому никакого отношения, судья Ди, и отказываюсь быть узником!

– Едва ли этот дом похож на тюрьму! – вспылила мадам Аврора. – Это мое поместье и моя вечеринка!

– Вот уж вечеринка так вечеринка! – прорычал Фурье. Он указал на трупы. – Я, например, не планирую больше есть! Возможно, ты отравила всю еду, Аврора!

– Ты обвиняешь меня? – Она с ненавистью уставилась на Фурье. – Да как ты смеешь!

– Джонатан, – тихо воззвал судья. – На пару слов.

– Да, господин?

– Вытри рвоту с подбородка.

– Да, господин.

– Нужно выяснить, вся ли еда заражена. Не осмотришь их? Собери всех на кухне, например.

– Да, господин.

Джонатан хлопнул в ладоши. Он видел, что все люди съежились от ужаса и потрясения. Джонатан знал, как это обычно бывает. Люди на таких сборищах не ожидают смерти. Большинство предлагают свою кровь добровольно, в надежде, что вампир заинтересуется ими и в конце вечера обратит. Другие видели в возможности быть покусанными даже способ повысить собственный статус. Какое-то время они будут бледными, зато им будет что рассказать.

Большинство, конечно, делали это за деньги или потому, что им больше некуда было идти. Жизнь нелегка; рано или поздно каждый становился чьим-то ужином.

– Пожалуйста, встаньте! – сказал Джонатан. – Ты, ты и ты! И ты тоже, идите на кухню. Надо вас осмотреть.

Никто из них, как он с облегчением увидел, не выказывал явных признаков отравления. Поразмыслив,