Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Ты совершенно прав, Джонатан. – Судья повернулся к Аменхотепу. – Конечно, мы останемся. Спасибо… старый друг.

Аменхотеп кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал он.

– И я сожалею, что похитил тебя и все такое, – сказал судья Петросу.

– Бывает, – отозвался тот.

– Да, – сказал судья Ди, но с сомнением.

* * *

На следующую ночь метель утихла и ярко светила луна. Воздух был свежим и чистым. Фиона прижалась к Джонатану.

– Мы еще увидимся? – спросил он.

– Может быть. Навести меня, если окажешься в Лондоне. Моя госпожа любит там зимовать.

Он поцеловал ее на прощание, а затем присоединился к судье Ди. Тот уже попрощался. Теперь они брели прочь из города, и только каменные лица в стенах провожали их взглядами.

– Нет дурака глупее, чем старый дурак, – с сожалением сказал судья Ди. – Но они правы. Молодость бывает только раз.

Он зашагал вперед, и Джонатан последовал за ним. Он задавался вопросом, какой была эта Елена и отыщет ли ее судья. И думал о Фионе, увидится ли он с ней когда-нибудь.

– Да, господин, – сказал он.

История пятая. Отравление на Монмартре

В отличие от Эпиналя, который Джонатану не понравился, Париж сразу пришелся ему по душе. Воздух становился холоднее, и осенние листья красиво устилали мостовую на пути с рынка. Под мышкой Джонатан держал круглую булку, связку сосисок, две бутылки добротного красного вина, три сорта сыра и несколько яблок. Джонатан считал, что раз его господин пьет кровь, это еще не повод отказывать себе в хорошей еде.

А Париж мог предложить ее в избытке.

По левую руку у него текла Сена. Садилось солнце, и скоро должен был проснуться хозяин. Джонатан весело насвистывал, наслаждаясь закатом, бликами света на воде и видом большого собора, вздымавшегося на острове посреди реки. На Джонатана поглядывала пара девиц у лотка цветочницы, и он улыбнулся им, приподняв шляпу. Они рассмеялись.

В приключениях с судьей Ди Джонатан пережил и «Ад черной скалы», а затем «Дело о замке ужасов», и «Кошмар в Альпах», и «Резню в Верденфельсе», и многое другое, всего и не перечислишь. Он плохо спал. Он редко бывал в тепле, редко бывал сыт и никогда, ну, в общем…

Счастлив. Он с некоторым удивлением осознал, что настолько доволен судьбой, насколько это вообще возможно, когда ты спутник судьи-вампира.

Он направился к их жилищу. Они сняли меблированные комнаты неподалеку от университета, на левом берегу реки. Место было оживленное, что и говорить, – сновали по своим делам студенты, монахи из различных монастырей, сановники из дворца. Джонатан ловко обошел кучку конского навоза, благополучно увернулся от выброшенного с верхнего этажа гниющего мусора, бросил монетку малолетнему попрошайке и добрался до ворот. Он проскользнул в тихий внутренний двор и поднялся по лестнице, а по прибытии обнаружил, что хозяин уже проснулся – и у него гости.

– А, Джонатан, – сказал судья Ди. – У тебя на рубашке жирное пятно.

– Господин?

Джонатан посмотрел на себя. Сосиски, к его огорчению, размотались и испачкали новую модную рубашку.

– Это мадам Аврора, – сказал судья.

Гостья перевела внимание на Джонатана и осклабилась, сверкнув длинными клыками, – вампирский способ приветствия. Джонатан изо всех сил старался не вздрогнуть, и дама рассмеялась.

– Он выглядит таким аппетитным, – сказала она, – прямо как толстенькая кровяная колбаска.

Позади мадам Авроры стояла служанка-человек. Она окинула Джонатана критическим взглядом и явно нашла его недостойным интереса. Таким высокомерным взглядом смотрели на Джонатана большинство парижан, словно приберегали специально для него.

– Колбаска, – сказала она.

– А что? – отозвался Джонатан. – Я люблю колбасу.

– Еще бы.

– Моя служанка Ноэми, – представила ее мадам Аврора. Она небрежно махнула рукой. – Может, покажешь ей квартиру? Или предложишь вина? У меня дела к судье.

– Конечно, мадам.

Джонатан оставил их, и Ноэми неохотно последовала за ним. Джонатан сложил покупки на кухне (которой пользовался, разумеется, только он), открыл бутылку вина и налил по бокалу. Ноэми понюхала вино и, видимо, сочла его приемлемым, потому что сделала большой глоток, и на ее щеках проступил румянец.

– С балкона открывается чудесный вид на город, – сказал Джонатан.

– Как скажешь.

Но она все же последовала за ним через гостиную на балкон. Вид и в самом деле был прекрасным. Над Сеной всходила луна, а на острове Сите мерцал Нотр-Дам. Лодки скользили по реке. Неподалеку кто-то играл на флейте, у булочной ссорилась парочка, вдалеке звонили колокола к молитве, а группа проходящих мимо студентов пылко спорила о том, действительно ли философия, как сказал Фома Аквинский, является служанкой богословия. Джонатан хотел сменить рубашку, но вместо этого отхлебнул вина.

«Французы и вправду делают хорошее вино», – подумал он.

– По какому делу твоя госпожа пришла к моему хозяину? – спросил он.

– А тебя разве это касается?

– Касается. Я помощник судьи Ди, – сказал Джонатан.

Что, надо признать, не было в полном смысле слова правдой. Он так и не понял, зачем судья держит его при себе.

Ноэми с насмешкой посмотрела на него.

– Неужели? – сказала она. – Ты собираешь улики? Раскрываешь дела? Вершишь высший суд над вампирами?

– Ну, не совсем так, но…

– Так я и думала.

Она замолчала и отвела взгляд от города к открытой двери комнаты, где все еще разговаривали судья и мадам Аврора. Когда Ноэми посмотрела на свою госпожу, на ее лице мелькнуло какое-то глубокое, сильное и настоящее чувство. Джонатан попытался подслушать разговор, но голоса звучали приглушенно. Ему показалось, что он пару раз услышал слова Sangnoir[7], а затем нечто похожее на имя – «Сарагоса».

Но вскоре судья и его гостья закончили беседу. Ноэми сардонически улыбнулась Джонатану и ушла со своей госпожой. У двери мадам Аврора обернулась к судье Ди и легонько коснулась его руки.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – сказала она.

– Непременно.

На этом они удалились.

– О чем вы говорили, господин? – спросил Джонатан.

– Она передала мне кое-какую информацию, – ответил судья. – Возможно, представляющую интерес. А ты еще не переоделся? Мы выходим. Нельзя опаздывать на представление!

У Джонатана упало сердце. Судья обычно был аскетом. Он отрекся от большинства мирских удовольствий. В отличие от большинства вампиров питался он только по необходимости. Но с тех пор как они прибыли в город, судья пристрастился к новой форме развлечений, захлестнувшей город.

Спектакли.

Непристойные и похабные уличные постановки с многочисленными э-э-э… актерами. Они скакали и кривлялись, превращая все в посмешище. Они были даже хуже писателей, а это о многом говорит, по мнению Джонатана.

Джонатан быстро