Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

и проводники, и гости поезда. Бруно кричал, кричал и кричал, пока голос не осип, а легкие не попросили нового вздоха. Тогда он наконец замолчал и посмотрел на Роберта, он был серьезным. Роберт совсем не понимал этого чудака.

– Теперь ты. Отдайся миру. Выпусти чувства.

– Я не…

Бруно потряс его за плечо; в глазах плескался азарт.

Роберт вдруг понял, что ему абсолютно нечего ответить, кроме: «Бруно, отвали».

– Господа. – Оба повернули головы на голос и увидели Калеба. Он приветливо сложил ладони лодочкой. – Прошу, подходите ближе. Вам пора отправляться дальше.

– Дальше? – повторил Бруно, словно не понимал, о чем речь.

Роберт покачал головой: будто имеешь дело с собакой. Он отцепил его от себя и, смахнув с плеча невидимую пылинку, отправился к Калебу и невысокому мужчине, стоявшему с ним.

– Прошу любить и жаловать, мистер Переччо. Он будет капитаном вашего судна.

– Судна? – Уинстон переглянулся с Камелией.

– А где же Оливер? – спросила Патти, и Калеб лишь развел руками и неловко улыбнулся, не удостоив растерянных пассажиров ответа.

– Пожалуйста, проходите.

Всем предстояло короткое путешествие вдоль платформы: прямо в ее конце возвышались небольшие подмостки, будто сверху к платформе приделали еще одну, только не бетонную, а деревянную. Пассажиры по очереди воспользовались подъемником, а после перехода по мосту подошли к широкой лестнице, чтобы спуститься к пирсу.

Роберт остановился раз, затем второй. Осмотрелся. Он не мог точно сказать, что его напрягало, но он ощущал, будто в происходящем что-то неверно. Не то пустующее между людей место смутило его; не то шаги, которые слышались там, где никого не было; не то довольное лицо стоящей на небольшом отдалении Патти (это было, пожалуй, подозрительнее всего).

На лестнице все было пропитано солью; распухшие деревянные ступени покрылись белой коркой. Легкие сушило с каждой новой порцией воздуха. Роберт заметил, как Феодор прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Пассажиры постепенно вышли к краю деревянного причала, у него была пришвартована маленькая яхта: несмотря на размеры (одна палуба, наполовину углубленная и скрытая за тонким металлическим остовом, и острый корабельный нос), она выглядела очень дорого. Капитан обогнул гостей и, широко улыбаясь, потер руки.

– Друзья мои! Знакомьтесь с «Эрмилой Второй». Эта малышка доставит вас в финальный пункт путешествия. А теперь… Прошу на борт!

Все по очереди поднялись на яхту.

Заднюю часть палубы занимали сиденья по два-три в ряду. Они перемежались столиками. На металлических столбиках по углам раскачивались флаги Маунт-и Этель-Церры. Пока пассажиры ступали на судно и рассаживались, матрос выносил ягоды в лепных мисках, прохладное шампанское и расставлял на столах. Вдова молча заняла выбранное место. Бобби прошел дальше, к носу, о чем-то переговариваясь с капитаном. Калеб остался на причале. Когда Патти нашла его взглядом, он помахал рукой.

Матрос спустился в отгороженный от палящего солнца участок палубы и плавно толкнул рычаг. Вода под яхтой забурлила и вскоре двинула ее, будто выталкивая ладонью на водную дорожку. Патти взяла бокал за ножку.

– Не стоит, – только и сказал Роберт, и Патти вернула бокал на место; он сидел сбоку, ближе к краю, оставив Феодору проход. Ронни собирался присесть рядом с Патти, но Бруно опередил его, и ему не осталось ничего, кроме как послушно сесть позади, недалеко от вдовы.

Яхта парила по волнам. То и дело обдаваемые потоком брызг и теплым июньским ветром, гости тихо переговаривались. Феодор водрузил на голову альбом, защищаясь от солнца.

– Отсюда не видно места назначения. Интересно, долго ли нам плыть?

Роберт приоткрыл глаз:

– Спрятал бы ты альбом, пока его не забрызгало.

Феодор последовал его совету. Роберт сел прямо и похлопал себя по щекам: они плыли не больше тридцати минут, но палящее солнце вместе с шепотом волн и монотонными голосами попутчиков нагоняли на него сон. Он размял плечи и уставился перед собой. Ничего. Только тихая водная гладь, переливающаяся где-то там, вдалеке. Он перевел взгляд налево: перед дурачком Аланом вместе с его болтливой начальницей расположились Уинстон и Камелия. Где-то позади, через несколько рядов, сидел поникший Киран. В абсолютном одиночестве. Что ж, всем мужчинам иногда стоит побыть наедине с собой.

– Что это? – Феодор прищурился, и Роберт тут же вернул мысли к настоящему.

Поначалу он не понял, о чем именно речь: в бескрайних водных просторах сложно было играть в игру «я вижу». Однако Феодор действительно видел – и Роберт увидел тоже. Вдалеке, пожалуй, около пары миль, там, где глаз с трудом различал, – волны вели себя странно. Они будто бились сами о себя, сталкивались, как борцы, и снова спадали, превращаясь в пену.

Бобби обернулся и показал Патти большой палец. Она улыбнулась ему, вполуха слушая очередные россказни Бруно.

– Я прицепил Фисташкину переноску к креслу. Классно придумал, да? Эй, куда ты смотришь?

Палящее солнце спряталось за большое облако. Роберт с облегчением выдохнул: его черноволосую макушку изрядно напекло. Он быстро взглянул вверх. С каким-то чуждым ему суеверным страхом он заметил, как сильно затянуло небо. Облака висели низко, наплывали друг на друга пухлыми боками разных оттенков серого. Налетевший ветер был холодным.

Капитан встал у самого носа, Бобби отступил от него на шаг и вскинул руки. Это то зрелище, которое обещали Роберту? Он невольно подался вперед, сосредотачивая все свое внимание на движениях ладоней. Волны, с силой бьющиеся о борт, теперь пускали по металлической обшивке легкую вибрацию.

Патти охнула. Роберт быстро посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд. Большая волна на огромной скорости врезалась в какое-то невидимое препятствие. На мгновение Роберт сумел осознать его форму: что-то вроде выпуклой стены неясной высоты. По потемневшим тучам пробежал первый раскат грома.

– У вас все в порядке? – Роберт поднялся на ноги, и лишь тогда ощутил, как сильно яхту качает на этих волнах.

– Все в порядке, мистер Вельт! – срывая голос, крикнул Бобби. Его кудряшки намокли и теперь свисали, точно гроздья винограда, по обеим щекам.

– Если что-то нужно, я…

Роберт осекся. Нос яхты мотнуло в сторону. Край его глаза выцепил Патти, оторвавшуюся от земли. С грозным рыком Бруно рванулся вперед, схватил ее и придавил своим весом в стенку яхты. Послышался лязг металла. Феодор пролетел перед его лицом – в такой обманчивой близости, будто протяни он руку, мог бы смахнуть непослушные пряди с его лба. Что же это? Следом за Феодором промелькнул Ронни.

Картинка перевернулась. Почему? Почему он не может помочь? Пальцы Ронни, вцепившиеся в перила, побелели. Несколько голосов зазвучали в унисон: крики мужские, женские, неясные возгласы, словно на другом языке.

Роберт понял, что его тело взмыло вверх. Он