Сакура в его ладонях - Ника Летта

В дом Такацуки он вернулся не сразу. Сперва отправился к воде. Канал возле храма мало изменился. Вода темнела у камней, уносила лепестки вместе с мусором и текла дальше, храня при себе всё, что происходило на её берегах.

Хару помнил это место. Здесь когда-то капля коснулась её души. Здесь он впервые узнал, что человеческому телу мало одного воздуха — ему требуется присутствие другого человека.

Дома его встретили как наследника. Мать обняла осторожно, по старой привычке опасаясь обнаружить под одеждой холод и влагу. Отец осмотрел сына с головы до ног, задерживаясь на плечах, осанке, лице, глазах.

— Ты стал мужчиной, — сказал он.

Хару принял эти слова поклоном. За прошедшие годы он лишь научился убедительнее изображать человека.

— Отец.

Акико он увидел на второй день.

#кицунэ #духводы #японскаяромантика #историческаяромантика #романтическоефэнтези #японскийфольклор #тайнаялюбовь #бракпорасчёту #новаяяпония #книжнаяэстетика

Глава 17. Бесполезный дракон

Токио 2020 год

Две недели спустя университет напомнил, что по части жестокости вполне способен соперничать с бывшими подругами.

Юто объявил о групповом проекте в конце лекции, когда я уже успела поверить, что хотя бы сегодня обойдусь без очередной эмоциональной катастрофы. Задание выглядело безобидно: разобрать политическую кампанию по медиаматериалам, публичной риторике и источникам. Для будущих журналистов — вполне полезная практика. Для меня — хороший повод зарыться в чужие речи и таблицы, где любое предательство хотя бы имело дату и ссылку.

Потом на экране появился список групп. Я поискала глазами свою фамилию, правда ледом шла фамилия Маю. Несколько секунд я смотрела на экран, надеясь, что буквы сами придут в порядок.

Ошибка. Другого разумного объяснения не находилось. Университетская система, видимо, решила устроить проверку моей психической устойчивости и записала меня в социальный эксперимент без согласия.

Я подняла руку, Юто оторвался от ноутбука и посмотрел на меня.

— Да, Сато-сан?

В аудитории он соблюдал профессиональную дистанцию с такой безупречностью, что рука сама потянулась к лежащей на столе ручке.

— Можно поговорить после пары?

Юто на мгновение оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

— Да.

Маю сидела двумя рядами дальше. Глаз от телефона она не подняла, только уголки губ слегка приподнялись. Мне немедленно захотелось продемонстрировать всю свою взрослость и по чистой случайности уронить на неё проектор.

Остаток лекции тянулся мучительно долго. Студенты убирали тетради, переговаривались о темах, назначали встречи в библиотеке. Я ждала, когда аудитория опустеет. Юто тем временем складывал распечатки возле преподавательского стола с таким усердием, что для меня в его занятиях места явно не находилось.

Меня это раздражало. Хотя стоило ему обратить на меня внимание, раздражение наверняка стало бы ещё сильнее. Последние студенты вышли, дверь за ними закрылась. Я подошла к преподавательскому столу и положила перед Юто лист.

— Переведите меня в другую группу.

Он поднял глаза.

— Сато-сан…

— Только не этим голосом.

Юто промолчал. Я прекрасно понимала, как звучит моя просьба. Юто временно вёл курс, я оставалась студенткой, а учебный план не обязан был учитывать наши личные драмы. С разумной точки зрения спорить было не о чем.

Только вся эта разумность рассыпалась, стоило вспомнить, с кем мне предлагали работать. Совсем недавно Маю улыбалась, рассказывая, как моя боль обернулась для неё победой.

— Я не справлюсь с ней, — сказала я тише.

Юто опустил взгляд к списку.

— Проект оценивается по результату работы, отношения между участниками на оценку не влияют.

— Прекрасно. Осталось вышить это на подушке и бросить ею в Маю.

— Акико. — он произнёс моё имя поспешно, с усталостью, которой в голосе преподавателя быть не полагалось.

От этого стало больнее.

— Я серьёзно. Поменяйте меня с кем-нибудь. Одна строчка в списке.

Его пальцы сильнее сжали край стола.

— Всё сложнее.

— Почему?

— Мне придётся объяснять, с какой академической целью я изменил состав одной-единственной группы.

— Цель вполне академическая: одна из студенток рассчитывает дожить до защиты проекта.

— Это личная причина.

— От этого она не становится менее важной.

— Я знаю.

Мне показалось, он уже готов уступить. Сейчас вздохнёт, поправит список, скажет несколько спокойных слов — и мир хотя бы ненадолго перестанет ощетиниваться на каждом шагу.

Юто опустил лист на стол.

— Я не могу.

Два ровных слова оборвали эту надежду и я отступила на шаг.

— Не можете или не хотите?

Он оставил вопрос без ответа. Из коридора донеслись чьи-то шаги, затем хлопнула дверь соседней аудитории. Я уже слышала, насколько несправедливо прозвучали мои слова, но злость помогала держать спину прямо, когда хотелось сжаться и исчезнуть.

— Ясно. — горло сжало от спазма, но остановиться было практически невозможно —Профессионализм, объективность, академическая дистанция.

Лицо Юто сохранило прежнее выражение.

— Я объясню всей группе правила взаимодействия. — как маленькой обьяснял он мне, от несправедливости хотелось спрятаться под стол, как в детсве — Если их нарушат, вмешаюсь.

— Какая щедрость. — произнесла я это прежде, чем успела прикусить язык, Юто продолжал смотртеь на меня ника не комментируя мою вспышку злости, это оказалось выше моих сил.

Я схватила лист и направилась к выходу. У двери рука легла на ручку, но я задержалась. Ждала, что Юто всё-таки окликнет меня. Предложит выход. Скажет хотя бы, что мне не придётся разбираться со всем одной.

За спиной никто не позвал.

Я вышла в коридор и захлопнула дверь с такой силой, что сама поморщилась. На улице уже лило. Несколько минут назад над кампусом висело серое небо, теперь дождь плотной стеной заливал дорожки и корпуса. Похоже, погода решила присоединиться к моему настроению единственным доступным ей способом.

Зонт, конечно, остался дома. Я стояла под козырьком и смотрела на залитый кампус. Свалить всю вину на Юто не получалось. Он поступил честно, профессионально, сделал ровно то, что полагалось преподавателю.

От этого я злилась ещё больше. Как он вообще посмел быть прав, когда мне было больно?

Я шагнула под дождь. Кампус расплылся за потоками воды. Студенты перебегали между корпусами, прикрывая головы сумками и прозрачными зонтами. Возле автомата с напитками кто-то смеялся, у ворот пищал светофор, ветви гинкго прогибались под дождём.

Через пару минут одежда промокла и прилипла к телу. Ещё немного — и в список ненавистных вещей окончательно вошли политология, групповые проекты, академическая этика и люди, умудряющиеся поступать правильно в самый неподходящий момент.

Дверь квартиры