Сакура в его ладонях - Ника Летта

я открыла резким поворотом ключа. Мама выглянула из кухни одновременно с тем, как дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Где-то возле лифта возмущённо пискнул датчик.

— Акико? — осторожно позвала она.

— Потом.

Мама окинула меня взглядом.

— Ты промокла.

— Успела заметить.

— Дождь?

Я стянула обувь, избегая её глаз.

— Университет плюнул мне в лицо.

Она выдержала короткую паузу.

— Тогда чай.

— Обойдусь.

— Значит, чай покрепче.

Я прошла в комнату, оставляя на полу мокрые следы, и прикрыла дверь уже осторожно. Мама тут ни при чём.

Виноваты были Юто, я, Маю и этот дурацкий дождь, начавшийся именно тогда, когда мне отчаянно захотелось, чтобы хоть кто-нибудь однажды выбрал меня.

* * *

Юто стоял у окна пустой аудитории и смотрел на кампус, исчезающий за дождём. Прошло несколько минут, прежде чем он заметил собственное вмешательство в погоду.

Тяжёлые струи стекали по стеклу. Внизу студенты спешили к воротам, над дорожками один за другим раскрывались зонты. Вода растекалась по плитке, листья гинкго, прибитые ливнем к земле, становились тёмными.

Юто закрыл глаза.

— Хватит, — приказал он вполголоса.

В ответ дождь ударил по окнам ещё сильнее.

Перед глазами опять появилось лицо Акико. Сначала надежда, когда она обратилась к нему с просьбой. Затем короткое неверие и обида, которую она спрятала за колкостью. Акико понимала, почему он отказал. От этого легче не становилось.

Юто ухватился за край стола. Под ладонью хрустнул пластик.

Достаточно было исправить список. Перенести её фамилию в другую строку, освободив от совместной работы с женщиной, которая однажды её предала. Одна правка могла избавить Акико от этого.

В прежних жизнях он действовал так же. Туман прятал опасные дороги, письма пропадали раньше, чем могли разбить ей сердце, вода уходила в другое русло, а мосты обрушивались перед теми, кто следовал за ней. Годами Юто считал это защитой. Лишь позже признал, во что превращалась его забота: он оберегал её и одновременно лишал возможности решать самой.

Теперь он был рю — обессиленным после испытания, скованным правилами куда крепче, чем когда носил облик водяного змея.

Сегодня от всей его силы осталось одно слово: отказ.

Дверь аудитории закрылась сама.

— Наслаждаешься? — спросил Юто, не отрывая взгляда от окна.

У преподавательского стола полоса света пошла разрезом, проведённым невидимым когтем. Из него вышла Такахаси-сан в человеческом облике. В одной руке она держала сухой зонт, а по выражению её лица Юто сразу определил: разговор будет долгим.

— Твоим трагическим видом? — уточнила кицунэ. — Совсем немного.

— Уходи.

— Сначала прекрати дождь. Ещё немного — и половина района поплывёт.

Юто оглядел кампус, залитый водой.

— Я этого не планировал.

— Стихийные бедствия вообще редко планируют. Особенно драконы, которым не повезло в любви.

Такахаси-сан подошла к столу. Ей хватило одного взгляда на лежавший там список.

— Она попросила о переводе?

— Да.

— Ты отказал?

Юто оставил вопрос без ответа. Улыбка исчезла с лица кицунэ.

— Хорошо.

Он резко обернулся.

— Хорошо?

— Ты сделал правильно.

— Она ушла под дождём.

— Который устроил ты.

— Такахаси-сан…

— Тогда не заставляй меня изображать голос разума. Мне совершенно не идёт эта роль.

Кицунэ изящно провела ладонью возле лица. Юто уже смотрел в другую сторону.

Акико давно исчезла из виду, но его взгляд по-прежнему держался за дорожку, по которой она ушла без зонта. Капли, падавшие на её плечи, Юто ощущал собственной водой.

— Ей теперь работать с той, кто её предала. А мне смотреть на это?

Юто провёл пальцами по волосам и остался на месте.

— Тебе нужно преподавать. А ей — самой решать, как жить, даже если тебе больно принимать её решения.

Он коротко усмехнулся.

— Жестокость теперь так красиво называется?

Такахаси-сан остановилась рядом. В тёмном стекле за её спиной на мгновение раскрылся веер полупрозрачных рыжих хвостов.

— Жестокость начинается, когда любовь превращают в разрешение распоряжаться чужой жизнью. Сегодня ты дал ей уйти. За это я тебя хвалю.

Юто отвёл глаза.

Мир раз за разом находил у Акико самые уязвимые места. Боль семи жизней сделала его драконом, а перед обычной человеческой жестокостью его сила по-прежнему ничего не могла изменить.

— Тогда зачем мне всё это? Сила. Память. Испытание. Зачем становиться рю, если я не могу защитить её даже от группового проекта?

По запястью проступил серебристый рисунок чешуи.

— Я бы отдал ей весь мир, — продолжил Юто. — Убрал опасность с каждой дороги, отвёл любую беду, смыл всё, что может причинить ей боль.

— Вот поэтому решение должно оставаться за ней.

Юто поднял на неё глаза.

— Ты говоришь о моей любви как о преступлении.

— Я говорю о страхе. О том самом, из-за которого однажды ты уже лишил её свободы.

За окном дождь ослаб. По стеклу тянулись тонкие дорожки воды.

Такахаси-сан заговорила мягче:

— Акико выбрала журналистику. На её пути будут неприятные люди, чужая ложь и предательство. Безопасным садом эта дорога никогда не станет. Если убрать с неё всех, кто способен причинить ей боль, однажды от самой дороги ничего не останется.

— Она не должна идти одна.

— Сегодня ты остался рядом. — Юто горько усмехнулся. — И позволил ей справиться самой. Её решение оказалось для тебя важнее желания вмешаться и всё исправить. Быть рядом — значит идти вместе. Направление она выберет сама.

Юто опустил голову. Верные замечания раздражали его больше любых других, а кицунэ умела безошибочно выбирать самые неприятные.

— А теперь прекрати дождь, — добавила она. — Ещё немного твоей академической выдержки, и станцию затопит.

Юто выдохнул, и в усталом звуке мелькнул смех. Ладонь легла на холодное стекло.

Ливень пошёл на убыль. Тяжёлые струи разбились на мелкие капли, вода потекла с крыш, открывая за серой завесой здания кампуса.

Такахаси-сан одобрительно кивнула.

— Уже меньше напоминает эмоциональное наводнение.

— Ты ужасная мать.

— Я великолепная мать, — назидательно возразила она. — Несколько веков присматриваю за упрямыми мифологическими существами.

Она сунула ему папку.

— Домой. Тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке.

— Ты всегда в порядке до минуты, когда из-за девушки начинает меняться погода.

Юто оставил это без ответа.

Вечером он долго не мог уснуть.

За окном мерцал город. Растения шуршали за закрытыми створками, кодама копошились во мхе у порога и время от времени хихикали. В другой день Юто