Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

не намерен указывать, с кем тебе дружить. Однако предостеречь – моя обязанность. И не только потому, что ты моя ученица, а ещё и по личным причинам. Я обещал миссис Войт приглядывать за тобой. Мы с твоей бабушкой… старые приятели.

– Что? – удивилась я, почувствовав, как от низа живота к горлу поднимается волна негодования. – Почему я узнаю об этом последней?

– Мэри просила не говорить, чтобы не ставить тебя в неудобное положение, – объяснил он.

– И чего тут неудобного? – возмутилась я. – Гораздо более неловко было встретиться с вами на дороге, а потом узнать, что вы учитель в моей школе!

– Понимаю. Но сейчас не об этом, – покачал головой Алекс.

– А о чём тогда?

– О том, что Адам Блэк для тебя не лучшая компания.

– Да ну? – язвительно фыркнула я, приподнимая левую бровь. – И отчего же?

– Есть ряд причин, – невозмутимо ответил Бруни. – Возможно, сейчас они покажутся тебе глупыми, как и весь этот разговор. Но Адам намного старше, у него есть вредные привычки, о которых ты, скорее всего, даже не подозреваешь. Да и репутация у этого парня, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Общение с ним может обернуться крупными неприятностями.

Сказать, что я была возмущена – ничего не сказать. Как же надоело постоянно оправдываться! Да, возможно, мистер Бруни действительно искренне переживал за мою судьбу или просто выполнял указания бабушки. Однако моя личная жизнь их всех не касается, и уж тем более какого-то старого приятеля Мэри, даже если он школьный психолог!

Голова затрещала от напряжения, пульс настойчиво забарабанил в висках. Я зажмурилась, растирая глаза пальцами – хорошо, что сегодня утром было лень наносить тушь.

– Это всё? – холодно спросила я.

– Кейт, пожалуйста, пообещай, что, когда успокоишься, подумаешь над нашим разговором и ситуацией в целом, – на полном серьёзе взмолился Алекс. – Спроси себя: что ты знаешь об Адаме? Он рассказывал о своей семье, о прошлом, хоть о чём-то не связанном с настоящим? Доверяет ли Блэк тебе так же, как ты ему? Спрашивал ли он нечто странное? Может, у него есть скрытые мотивы, общаться с тобой?

Последний вопрос Александра стал той самой каплей, переполнившей чашу моего терпения. Резко встав на ноги, я посмотрела Бруни прямо в глаза, больше не заботясь о вежливости:

– При всём уважении, но человек, о котором вы так нехорошо отзываетесь, спас мою жизнь и даже не пытайтесь выведать при каких обстоятельствах, я вам всё равно не скажу. А скажу вот что: я знаю Адама достаточно, чтобы считать его своим другом. Очень жаль, что вы судите о людях основываясь на общественном мнении, которое зачастую бывает ошибочным. Как-то непрофессионально… В любом случае, я больше не хочу продолжать этот разговор. Никогда.

– Кейт, – тихо отозвался Алекс, вставая с места. – Ты заблуждаешься насчёт Блэка…

Я, ни слова более не говоря, направилась к двери, но на пороге всё же обернулась, решив поставить жирную точку.

– Может и так, но это моя жизнь, и я сама с ней разберусь. До свидания, мистер Бруни!

Подчеркнув официальное обращение, я дала понять, что выстроенный психологом мост не прошёл проверку на прочность и, покинув класс, поспешила на улицу.

Адам уже был на парковке, стоял, облокотившись о капот серого раритетного «Мустанга», разговаривая по телефону.

Я вздохнула с облегчением и уверенно зашагала в его сторону, но, поймав колючий взгляд, инстинктивно остановилась. До слуха добрались обрывки произнесенных Адамом фраз: «Я понял», «Ты ошибаешься», «Она не может быть волком» и «Катись к чёрту». После чего Блэк вновь глянул на меня с какой-то неописуемой остервенелостью, и, сев в машину, уехал.

В эту секунду внутри что-то оборвалось. Сердце? Душа? Или, может, всё разом?

Растерянно оглядевшись по сторонам, я заметила в окне кабинета психологии Александра. Он смотрел прямо на меня, постукивая смартфоном по ладони, но как только наши взгляды пересеклись, мгновенно исчез из поля зрения.

Вечером, уже будучи дома, я никак не могла найти себе места и, решив разобраться в случившемся, попыталась разузнать про Адама. Оказалось, что после обеда его никто не видел. Блэк не появлялся ни в «Роджере», ни в кофейне, куда мы собирались, ни на репетиции группы.

Адам просто исчез…

Глава 10

– Проснись, проснись, проснись… – собственный голос звучал в голове, словно набат, отдаваясь звоном от висков к затылку.

Шесть незнакомых мужчин, облачённых в чёрные мантии с глубокими капюшонами, вели меня по каменному тоннелю, напоминавшему старую канализационную шахту, крепко держа под руки. Один, полагаю, главный, твёрдо и уверенно шёл впереди, отбрасывая вытянутую тень на путь, слабо освещаемый керосиновыми лампами, которые несла шествующая позади троица.

Я пребывала в полном недоумении от происходящего! Чувство абсолютной беспомощности наполняло разум мешающим думать страхом и, в то же время, вынуждало цепляться за каждую деталь, даже самую незначительную, словно от этого зависела моя жизнь…

Мы продвигались всё глубже в недра катакомб. Низкие своды, застывшие над нашими головами каменным оскалом, угрожающе сужали пространство. Под ногами то и дело хлюпала вода. Вонь сырости и разложения была совершенно невыносима. Гнилостные запахи настойчиво проникали в лёгкие, мутя сознание. Казалось, этот мерзкий смрад навсегда въелся в кожу, осел на волосах и стал неотъемлемой частью моего дыхания, которое я постоянно пыталась задержать.

Как долго продолжался наш путь, я не знала, но некоторое время спустя мы оказались в просторном зале, напоминающем подземный амфитеатр. Его стены вздымались вверх, уходя в непроглядную тьму. По периметру нависали балконы, на каждом из которых стояли фигуры в тёмных балахонах, точно таких же, как на моих конвоирах.

Электричества здесь не было. Пространство освещали смоляные факелы, закреплённые вдоль стен, и несколько костров, сложенных прямо на полу. В центре возвышался массивный каменный постамент, словно исполинский алтарь для жертвоприношений. На нём расположился внушительный саркофаг в форме гроба. Его поверхность была покрыта золотом, а многочисленные рубины, инкрустированные в металл, ловя отблески огня, превращались в зловещие глаза, хищно следящие за каждым моим шагом.

Объёмное пространство буквально звенело от звуковых отражений. Тихий шёпот присутствующих, сливаясь воедино, создавал тяжёлую, гулкую волну. Она поднималась вверх, словно вой, отчаянно стремящийся вырваться из каменного плена. Я тоже мечтала о свободе! Жаждала её. Или хотя бы понимания – зачем меня привели в это жуткое подземелье?

Как только присутствующие в зале заметили наше появление, бормотание мгновенно прекратилось. Наступила почти мёртвая тишина, наполненная тяжёлым ожиданием. Внутренний голос, который, тем не менее казался чужим, запричитал громче, моля проснуться и немедленно уезжать из Вирджинии.

Внезапно «Балахоны» по