Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

— И что? — в нетерпении спросила я. — Отдала?

— Отдала, — обреченно ответила Дуня. — Сказала, что жизнь у Кощея страшнее любой смерти. И не обманула, старая.

— Подожди, жизнь всегда лучше смерти. Потому что у тебя остается надежда и шанс спастись. А после смерти никакого тебе спасения.

Дуня посмотрела на меня странно, как будто удивленно, словно она не верила в то, что я говорю, а может, вдруг обнаружила, что царевна слаба умом.

— Я служу Кощею уже пятьдесят лет и давно смирилася, что нет мне спасения. Не будет у меня ни мужа, ни детишек, ни дома своего. Только вечная повинность. И хлад мертвецкий.

Я нервно поёрзала на стуле.

— Ну погоди, Авдотья, панику наводить. Быть такого не может, чтобы в контракте не было условий расторжения. Я имею в виду… Наверняка можно что-то сделать, чтобы спастись.

— Можно. Надобно за ночь испечь десять тортов да таких, чтобы самому царю не стыдно подать было, — она грустно усмехнулась, а я фыркнула в ответ.

— Десять тортов! Если большие печь, то никакой ночи не хватит, тут ты права. Но Кощей же не оговаривал вес, размер, количество слоёв. Можно испечь ему десять маленьких тортиков.

Решение казалось простым и изящным. Старинные загадки так и решались: не в лоб, а хитростью, в обход, и казалось мне, что я придумала идеальный выход. Вот только Дуня моя улыбнулась грустно и покачала головой.

— Думаете, я до лукавства такого не додумалась? Да вот только Кощей как пироги мои увидал, осерчал разом, перевернул подносы все и в наказание в темнице на седмицу запер. С тех пор я лукавить отучена, а как по-другому выполнить его повеление, не знаю.

Ну Кощей, подумалось мне, ну ледяной мерзавец! Девчонка придумала изящный выход из положения, а он раскапризничался. Зачем она ему тут? Мороков мало что ли? И тут мелькнула у меня мысль, что возможно и не хочет Дуня от него уходить? Что, если она ему нужна не для уборки, а для потребностей куда более приземленных?

— Ты спастись-то еще хочешь? — уточнила я. И почему-то не хотела слышать ответ.

— Как не хотеть? Хочу.

— Хорошо, — выдохнула я. — Ты очень храбрая девушка, Дуня. И я говорю искренне, без лести. Мы с тобой придумаем, как тебя вызволить. Однажды я уговорила бухгалтерию сменить марку кофе, которую они закупали целых пятнадцать лет, и поверь мне, Кощей — просто щенок по сравнению с бухгалтером Алевтиной Семёновной, — я лихо подмигнула, хотя сама внутри вся сжалась от жалости к девчонке. — Так что не бойся, и с Кощеем мы тоже справимся.

Глава 11. Яблочко на серебряном блюдечке

Утро моё начиналось теперь на мягкой кровати, которая никуда из-под меня не убегала. К матрасу Дуня приладила верёвочки, и мы их туго завязали под кроватью, фиксируя матрас на месте. Под кровать я соорудила четыре столбика из поленьев, что по одному притащила моя помощница. Кровать теперь стояла на четырёх добротных ножках и не качалась больше ни на сантиметр, а ко мне вернулся крепкий сон. Выспавшись, я сползала с кровати, шла по войлочным квадратам за ширмочку, где, не обращая внимания на хрустальную чашу, умывалась в обычном деревянном тазу из деревянного же ковша. Потом по мягким плиточкам шла к сундуку. Сарафан мой, что испачкали в смоле, мы разрезали на полосы и связали из них цветастую верёвку. Верёвку эту мы продели в ручку на крышке сундука и через ближайшее кольцо для кроватных цепей. Теперь, если мне нужно было достать что-то из сундука, я повисала на другом конце верёвки, и та помогала поднять крышку. Впрочем, чаще всего я не опускала её на место: подложив полено, оставляла сундук открытым.

Одевшись, можно было пройти к столу, куда Дуня приносила простые, но сытные завтраки. В тот день были ржаные лепешки с теплым молоком, а ещё яблоки, большие, румяные, по-осеннему ароматные. Стулья больше не доставляли былой боли: моя помощница сшила на них подушки с бечевками, с помощью которых мы закрекпили их на каменных сиденьях. Огнезмейка питалась моими попытками придумать план, как выполнить условия Кощея и освободить Дуню, но все они оказывали бесполезными, самый раз для нашего камина. Я как раз вывела на новом листе “Технические условия на изделие кондитерское “Торт”, когда дверь отворилась. Воздух наполнился смрадом сырой земли, гнилых кореньев и меди — на пороге стояло умертвие.

Некогда оно было мужчиной, высоким и стройным, но смерть скрючила его тело на один бок, пригнула к земле. Серо-зеленая кожа обтянула высохшие мышцы, обозначила мертвые жилы. На лице под ней как будто не осталось ни одного мускула, кожа повторяла рельеф черепа, собиралась складками вокруг рта. На умертвии была старая одежда, истлевшая, дырявая. От лаптей не осталось и следа, и о них напоминали только веревки, обмотанные вокруг зеленых ступней с длинными уродливыми ногтями.

— Пресвятой Стивен Кинг! — испуганно выдохнула я. — Как тебя, дружок, перекособочило!

Умертвие осталось глухо к моим словам. Оно невидящими бледными глазами смотрело вперёд, куда-то сквозь стену, и только спустя невыносимо долгую минуту распахнуло беззубый рот.

Оттуда раздался голос.

— Доброго утра, царевна Василиса, — голос Кощея звучал свежо и бодро, почти по-деловому. В нём слышались до боли знакомые ноты руководителя, который вызывает по внутренней связи секретаря, и от несоответствия мерзкому образу упыря становилось жутко до мурашек. — Ежели ты окончила трапезу, проследуй за моим слугой в чертог Вечных скрижалей. У меня к тебе имеется разговор.

Стоило словам Кощея затихнуть, как существо со скрипом захлопнуло рот. Меня передёрнуло.

— Почтовые голуби перевелись, похоже, — ворчала я, собирая со стола бумагу и перья, — теперь мы перешли на почтовых зомби.

Умертвие безучастно ждало меня, пока я прятала записки и натягивала приличный сарафан, а сама недовольно бубнила, хотя в душе была искренне заинтересована. Кощей вызывает меня на разговор? Я надеялась, что мне удастся с ним договориться и выторговать себе больше свободы. Возможно, он отпустит меня обратно в темницы…

Прежде всегда дверь была закрыта, и Дуня входила через тайных проход в стене, который был зачарован только для неё. Невидимая магия не пускала меня в темный проход, словно воздух в нём сгущался до состояния мармелада. Но теперь стоило мне подойти к выходу, как умертвие повернулось и поплелось прочь, позволяя последовать за ним.

В Кощеевом тереме не было привычной мне коридорной системы, весь он состоял из анфилады просторных комнат. Из светлицы я попадала в условные сени,