Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

— Удивлена? — рассеянно спросил Кощей. Он достал с полки табличку с египетскими иероглифами и просмотрел её, как будто понимал, что там написано. — Отчего?

— Я думала, что от меня требуется только сидеть в этой каменной гробнице, которую кто-то по ошибке назвал светлицей. И страдать.

Кощей положил табличку на место и взял другую.

— Светлица та создана лучшими горными мастерами, — он нахмурился, поскреб иероглиф ногтем. — Равной ей нет на всем свете.

— Поняла. Сегодня же начну страдать с вдохновением.

Кощей оторвался от таблички и вернул её на место, и по виду его стало ясно, что теперь он готов все внимание посвятить мне.

— Я повторю свой недавнишний вопрос, — сказал он, приближаясь. — И надеюсь услышать правду.

Я неопределенно повела плечами, мол, за давай свой вопрос.

— Кто ты такая? — и посмотрел на меня пристально.

— Василиса, — со вздохом ответила я, надеясь, что он не заметил, как я вся сжалась. — Некоторые зовут Прекрасной.

— Хмммм, — протянул Кощей. Он обошел меня, провел пальцами по столу. — Итак, тебе понравилось наливное яблочко на тарелочке?

Я вскинула бровь, удивленная резкой сменой темы.

— Да, выглядит довольно прогрессивно. Интересно, а оно на любом расстоянии работает? А человек с той стороны нас видит?

— Да, о том человеке… Никого не напоминает? — с этими словами Кощей повернулся и пытливо уставился в мое лицо.

Сначала я не поняла, но спустя несколько секунд осознание накрыло меня. Я, кажется, распахнула глаза, как лемур, а по спине проскользил холодок.

— Я должна была его узнать, да? — голос мой прозвучал глухо.

— Своего отца? Пожалуй.

Отец! Захотелось ударить себя по лбу и выругаться, но я сдержалась. Могла бы догадаться, что Кощей не стал бы вызывать меня просто поболтать, что он обязательно устроил бы мне ловушку, но такого легкого, ненавязчивого способа я ожидать не могла. Снова возникло чувство, что Кощей держит меня за горло, и от того, что на этот раз фигурально, легче мне не было.

— Ярослав Скорбный, царь Малахитового царства. Догадываешься, почему его прозвали Скорбным?

— Потому что один злодей умыкнул его дочь? — мрачно предположила я.

Кощей ухмыльнулся.

— На самом деле, причин достаточно. Неурожай, голод, река Белая разлилась сверх меры… И дочь пропала.

— Пропала, — эхом отозвалась я. — Какое точное слово.

— И теперь, похоже, пропала навсегда?

Я вспомнила чувство глубокой тоски, отчаяния и одиночества, что звучало ещё в моем теле, когда я в него попала, и отзвук решимости покончить со всем. Василиса просто решила уйти и… ушла. Отец не дождется родной дочери уже никогда, потому что я бы заменить её не смогла, даже если бы захотела. Мои мысли переплелись с отголосками чужих, легких, невесомых, но мрачных, как туман в книгах Эдгара По, и следуя за призраками чувств я едва ли обращала внимание на Кощея.

— Сколько между нами времени? Тысячи лет?

— Пф, тысячи, — фыркнула я быстрее, чем успела подумать. Чужие призраки растаяли, и я вскинула испуганный взгляд на Кощея. Тот улыбался.

— Значит, я ошибся только в количестве?

Я скривилась от досады. Попалась. Глупо попалась, обидно. И, главное, шансов раскусить неизощрённую уловку у меня не было: память Василисы не была мне доступна, — но от того легче не становилось. Я вглядывалась в красивое лицо Кощея, непривычно оживлённое тем утром, и пыталась предугадать, каким боком мне выйдет эта оплошность.

— Позволь помочь тебе советом, — он сделал легкий приглашающий жест. — Когда тебя прижимают к стене, выбирай или дерзкую правду, или отчаянную ложь. Неверие же тебя погубит.

— И что же выбираешь ты, Кощей? — спросила я, желая немного потянуть время.

— Зависит от того, с кем речь веду. Врагам говорю правду, женщинам… — он сладко улыбнулся. — Только ложь.

— Почему же ты так невзлюбил женщин? — как я ни старалась, в голос прокралась обида.

— Разве? Это женщины ненавидят правду, а я не вызывался открывать им глаза на мир.

— Но мне, однако, ты говоришь всё прямо.

Я остановилась, посмотрела прямо в льдистые глаза, и Кощей ответил таким же прямым взглядом.

— Потому что кажется мне, ты её выдержишь.

Фраза застыла в воздухе, осталась между нам, как вызов, как брошенная перчатка. Наверное, Кощей ждал от меня ответа, но я молчала, а он вглядывался в меня, как несколько минут назад — в египетскую табличку, пытаясь найти знак, ведомый ему одному. Взгляд его светлых глаз волновал, гипнотизировал, вытягивал наружу всё, что я пыталась скрыть: мои страхи, надежды, грусть и ненависть. Я подалась вперёд, будто Кощей тянул меня за невидимую нить, и в свою очередь пыталась увидеть в его идеальном лице хоть что-то человеческое. В тот момент в кабинете не было темного властителя и менеджера, пленителя и пленницы — только мужчина и женщина, которые желали найти друг в друге ответы и не находили.

— Тысяча лет, — сказала я резко, громче, чем надо.

Кощей вздрогнул, отвёл взгляд как будто с трудом.

— О чём ты?

— Ну, между нами. Одна тысяча лет.

Его слабость продлилась долю секунды, и вот уже Кощей снова усмехался, холодно и чуть надменно.

— Десять раз по сто лет… Меньше, чем я думал. И что? Моё имя предано забвению?

— Ты что! Кощей Бессмертный пережил всех злодеев, — с улыбкой сказала я, уверенная, что это порадует его. — И вместе с Бабой Ягой до сих пор пугают детей.

Вот только Кощей почему-то не выглядел довольным. Он досадливо дернул плечом, будто отгонял назойливую муху.

— Неужели никакой царевич не победил меня и не развеял мой прах по Тёмному лесу?

— Ну, царевичи побеждают Кощея с завидной регулярностью… Но, похоже, не до конца. Так что тебе не о чем волноваться, тебе билет в вечность обеспечен.

— Ещё бы я о нём просил, — с неожиданной горечью отозвался Кощей и отвернулся. Оперся кулаками о стол, оставив мне созерцать напряженную спину и завязанные небрежным узлом волосы. — Коль память обо мне не стёрлась, значит, остался где-то и Тёмный лес, и я в нём. Раз говоришь о сказаниях, значит, терем мой больше не найти и на бой не вызвать, но и в пыль меня не претворили.

Мне бы быть довольной, что удалось пронять мерзавца, что слышится в его голосе далекая глухая тоска, а вместо этого ужасно захотелось дотронуться до его спины, и я обхватила себя за плечи, чтобы удержать руки на месте.

— Но это же не плохо, да? Твоя жизнь продолжается.

— Жизнь? — он повернул голову. В голосе проскользнуло что-то острое, ядовитое. — Это то, за чем ты захватила существо Василисы Ярославны?

Я вдруг вспомнила своё тело на асфальте, чужое, переломанное.