Воздушная кавалерия. Том 9 - Джек из тени

Зотов побледнел. Остальные акционеры тоже отвели глаза, уставившись в пол.

Все они прекрасно помнили ту историю. Десять лет назад один очень самоуверенный князь из Москвы, властвующий над текстильными мануфактурами, решил покачать права против Имперского Аудитора, который заморозил его счета по подозрению в неуплате налогов. Князь нанял лучших адвокатов, дошел до Сената, поднял крик о притеснении дворянства.

Ответка прилетела через три дня. ИСБ перевернуло его жизнь наизнанку. Нашлись тайные склады с контрабандой, всплыли связи с радикалами, а в подвале его особняка совершенно случайно обнаружили замурованный труп пропавшего без вести конкурента. Никто даже не пытался сделать это правдоподобным. Суд длился два часа. Адвокаты резко заболели, а гордый князь уехал в Сибирь, где и сгинул на рудниках, добывая руду обычной киркой.

— Аудитор — это цепной пес Императора, — процедил Демидов, опираясь подбородком на руки, сложенные на набалдашнике трости. — Если он вцепился, жаловаться в Сенат — все равно что жаловаться волку на то, что он слишком больно кусает тебя за задницу. Строганов ждет, чтобы кто-то из нас дернулся. Как только подадим официальную бумагу — он тут же пришьет нам саботаж государственных поставок и измену. И нас раскатают в блин на абсолютно законных основаниях.

— И что нам делать? — спросил виконт Мамин, владелец химических производств. Его руки тряслись, расплескивая коньяк из стакана. — Просто сидеть и смотреть, как он нас потрошит?

— Ждать, — отрезал Демидов. — У него нет доказательств нашей причастности к ночным событиям. Следы мы зачистили. Значит, он будет давить финансово, провоцируя на ошибку. Мы не сделаем эту ошибку. Перекроем расходы из личных кубышек, сколько сможем. А сегодня… сегодня будем улыбаться ему в лицо. Посмотрим, насколько хватит его столичной наглости.

Музыка в главном зале внезапно смолкла. Оркестр взял короткую паузу, а затем выдал торжественный, раскатистый туш. Гул голосов мгновенно стих.

Двери распахнулись. Церемониймейстер, вытянувшись в струнку, ударил посохом в пол.

— Его сиятельство, граф Кирилл Андреевич Строганов! Графиня Елена Александровна Строганова! Княжна Наталья Игоревна Ростова!

Демидов и его компаньоны, сидевшие в углу, синхронно повернули головы в сторону парадного входа.

Толпа расступилась, образуя живой коридор. Аристократы, еще секунду назад брезгливо обсуждавшие столичных гостей, теперь давили друг друга локтями, чтобы оказаться поближе к проходу и изобразить самые почтительные поклоны. Лицемерие чистой воды, возведенное в ранг искусства.

Строганов вошел в зал так, словно этот дворец принадлежал ему. Черный френч сидел как влитой. Никаких украшений, никаких вычурных эполет. Лишь тусклый блеск аудиторского жетона и тяжелый золотой перстень с рубином на пальце. Левая нога ступала чуть жестче правой, и легкая опора на черную трость выдавала недавние травмы, но это не делало его уязвимым. Напротив — в этой легкой хромоте читалась сдерживаемая сила зверя, который только что переварил порцию врагов и вышел на новую охоту.

По правую руку от него плыла Елена. Шелк ее платья переливался в свете хрустальных люстр. Подбородок вздернут, взгляд скользит поверх голов местной элиты. В каждом ее движении читалась столичная, недосягаемая для уральцев порода. По левую руку, контрастируя с холодной грацией Елены, шла Наталья Ростова. Изумрудное платье, рыжие локоны и открытая, чуть хищная улыбка. Княжна стреляла глазами по залу, словно выбирая, с кем бы сегодня поиграть в кошки-мышки.

Генерал-губернатор Стрешнев, бросив бокал на поднос проходящего мимо официанта, чуть ли не бегом устремился навстречу гостям. Высшее должностное лицо региона, человек, перед которым местная знать ходила на цыпочках, сейчас демонстрировал чудеса гибкости.

— Граф! Какая честь, какая несказанная радость видеть вас в добром здравии! — Стрешнев расплылся в улыбке, крепко пожимая руку Кириллу. — Ваше присутствие — украшение этого вечера. Графиня, княжна, вы ослепительны!

Демидов скрипнул зубами. Этот публичный прогиб губернатора был хуже пощечины. Стрешнев открыто показывал, на чьей стороне находится власть.

— Благодарю, Петр Аркадьевич, — голос Строганова, усиленный акустикой зала, долетел до самых дальних уголков. Спокойный, лишенный высокомерия, но с той толикой уверенности, которая заставляла слушателей вытягиваться по стойке смирно. — Вы превзошли сами себя. Прекрасная организация. Особенно впечатляет охрана на периметре. Чувствуешь себя в безопасности… почти как в подвалах Имперского банка.

В зале повисла секундная тишина. Люди замерли с открытыми ртами. Упоминать ночную бойню, о которой всем было приказано молчать, вот так, открыто, в лоб, с легкой ироничной усмешкой? Это был лютый вызов всем, кто причастен к той акции. И Строганов только что напрямую заявил, что заказчики тоже в этом зале.

Губернатор Стрешнев поперхнулся воздухом, его лицо пошло красными пятнами, но он быстро взял себя в руки, выдавив нервный смешок.

— Да-да, безопасность превыше всего, Кирилл Андреевич… Прошу вас, проходите, угощайтесь.

Музыка снова заиграла, суетливо и громко, пытаясь сгладить неловкость. Толпа выдохнула, возвращаясь к прерванным разговорам, но теперь все взгляды исподтишка были прикованы к троице из столицы.

Кирилл не стал задерживаться у входа. Он медленно двинулся сквозь зал. Елена и Наталья тут же попали в оборот местных матрон и дипломатов, грамотно отсекая от графа ненужный фон.

Строганов остановился у подноса с шампанским, взял бокал.

— Хозяин, — тихо пропела Алиса. — Цель захвачена. Дальний угол, малый зал. Там у них сейчас температура плавления броневой стали. Пульс у Демидова сто двадцать. У Зотова аритмия, он уже третий стакан коньяка глушит.

— Вижу, — мысленно отозвался Кирилл, не поворачивая головы. — Давай мне сводку по их долгам перед казной. С точностью до копейки. Сейчас будем проводить финансовый аудит в полевых условиях.

Граф медленно, опираясь на трость, направился в сторону замаскированного угла. Толпа расступалась перед ним, как вода перед ледоколом. Никто не решался заговорить первым.

Демидов увидел приближающегося Строганова и напрягся. Его компаньоны вжались в кожаные диваны. Бежать было поздно и глупо.

Кирилл остановился у портьер, отделяющих альков от основного зала. Отодвинул тяжелый бархат краем трости и шагнул внутрь. Освещение здесь было приглушенным, и зеленый отблеск в глазах Аудитора был заметен отчетливо.

— Не помешаю, господа акционеры? — Кирилл окинул шестерых промышленников взглядом. В его голосе не было ни капли враждебности. Лишь деловой интерес.

Глава 14

Тяжёлые, расшитые золотой нитью бархатные портьеры бесшумно сомкнулись за спиной графа Строганова, мгновенно отсекая льющиеся из бального зала звуки венского вальса и непрерывный гул сотен голосов. Освещение в малом алькове было намеренно приглушённым: несколько настенных бра в виде бронзовых химер бросали на глубокие