Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

на костре или какой-нибудь заблуждающийся священник взорвал бы мой разум магией. Тебе повезло, что у тебя есть выбор. Подумай о том, чего ты хочешь. Ты можешь остаться с нами, но если ты выберешь...»

«Никто в Хейхерсте не может мне помочь», — поспешно сказала Пердия.

«Хорошо». Ольва откинулась на спинку кровати и сломала печать на письме Торун. «Передай мне свечу, будь добра».

Место, которое я не могу раскрыть

За три дня до весеннего равноденствия,

Дорогая Ольва Форстер,

Надеюсь, у тебя все хорошо, твой брат в порядке, твой сын в порядке, и твои свиньи, куры, соседи и т. д. и т. п. тоже в порядке. Пожалуйста, считай, что я написала здесь все необходимые любезности и поговорила о тривиальных вещах, которые люди считают важными. Кажется пустой тратой времени обсуждать подобные вещи, когда у нас мало времени (и бумаги!). Очевидно, я в порядке, иначе не смогла бы написать это, а по качеству бумаги и эмблеме на сургучной печати ты можешь сделать вывод, что моя ситуация не изменилась значительно с тех пор, как я писала тебе в последний раз…

Ольва покачала головой. Она все еще помнила, какую безграничную радость испытала, когда почти двадцать лет назад в Эрсфель пришло первое письмо от Торун. Они расстались в ту ужасную ночь в Некраде, когда Ольва отправилась в Башню Плача, чтобы сразиться с Блейзом и спасти Дервина. Она убеждала Торун бежать, но боялась, что дварфийка была взята в плен или погибла в последовавшем хаосе — или, зная Торун, осталась изучать тайны магии, пока город вокруг нее взрывался. Торун и Альф были как два конца подковы — один немного медлительный, другая слишком быстрая, оба совершенно не обращающие внимания на практические стороны жизни. Но Торун прислушалась к предупреждению Ольвы и сбежала вместе со своим отцом и другими дварфскими кузнецами, которые приехали, чтобы ремонтировать городской арсенал.

Хотя Ольва с тех пор не видела Торун лично, они продолжали переписываться и сближаться. Теперь у них была общая одержимость, хотя они подходили к ней по-разному. Ольва углубилась в мистическую традицию, долгое время подавляемую агентами Эрлкинга. Торун подошла к делу так, как подобает дварфу.

Прилагаю копию моих последних наблюдений за теллурическими энергетическими потоками. Обращаю твое внимание, в частности, на цифры в двенадцатой колонке на седьмой странице, которые я нахожу весьма забавными и надеюсь, что тебе они тоже понравятся.

Ольва, не читая, отложила семь страниц письма со второй по десятую; бесконечные таблицы с цифрами, перемежающиеся с таинственными символами, астрономическими наблюдениями и тщательно нарисованными топологическими картами, прослеживающими потоки земной энергии. Она отложила эти страницы, не читая; все эти цифры вызывали у нее головную боль.

Насколько Ольва могла судить, работа Торун была верна — одно из первых ее писем касалось Фоссвуда, где они встретились. Ольва прилетела туда в образе журавля и почувствовала потоки точно так, как предсказывала Торун. Но это было как разница между тем, чтобы укачивать ребенка, чувствуя его мягкое дыхание на своей коже, и тем, чтобы смотреть на освежеванный труп на столе некроманта, с раскрытыми для исследования венами и нервами. Систематизация магии с помощью таблиц с цифрами и таинственных диаграмм ужасала Ольву, но это был единственный способ, которым Торун могла приблизиться к этой ускользающей от нее радости.

Тем не менее, часть Ольвы надеялась, что существует какая-то тайна, которую никогда не удастся объяснить.

Она пробежала глазами остальную часть письма.

Ты просила новостей из Дварфхольта. Что я могу сказать? Нас пощадил хаос, обрушившийся на земли людей. Двери в Арден в основном остаются закрытыми, и торговля идет вяло. Однако, если ты когда-нибудь приедешь на север, тебя обязательно радушно примут. Кстати, я собираюсь выйти замуж в середине лета, что, вероятно, отложит мои следующие наблюдения, но ничего не поделаешь. Церемония будет утомительной, как и празднование, но как-нибудь вытерплю. Приходи, если сможешь.

«Ты собираешься, ЧТО?» Ольва рассмеялась, но смех перешел в сдавленный кашель. Пердия встревоженно подняла голову. «Все в порядке, это просто глупое письмо. Новости от старого друга. Иди посмотри, почему так долго не приносят еду».

Пердия ушла, а Ольва перечитала последнюю страницу. Приходи, если сможешь! Это было как окно в другой, более счастливый мир. Более светлое место без вампиров и военачальников, без пророчеств и черных мечей. Она вспомнила свою собственную свадьбу, счастье, которое испытывала, будущее, которое ожидала. Жизнь, которую она ожидала, и жизнь, которая у нее была, - пропасть между ними была такой глубокой и широкой, что ее невозможно было измерить даже с помощью самых умных приборов Торун.

Конечно, она не могла пойти. Дварфхольт находился совершенно не в том направлении, а ей нужно было идти за Альфом. Но даже если бы каким-то чудом она смогла пройти через дверь и оказаться там, она не была уверена, что ей следует приходить. Она попрощалась с Эрсфелем и защитила его всей магией, на которую была способна – в ее сердце он был подобен цветку, растущему на тайной поляне, и, хотя она оставила его позади, знание о том, что он там, поддерживало ее. Странное счастье Торун было таким же — драгоценным камнем, который не мог быть осквернен всеми печалями большого мира. Кто-то же заслуживает жить долго и счастливо, не так ли? Она задавалась вопросом, кто же этот счастливый дварф. Торун никогда никого не упоминала, но это было в ее стиле.

На лестнице послышались быстрые шаги, и в комнату ворвалась Пердия. «Я не могу найти остальных, — выдохнула она, — трактирщица сказала, что Серлис и Джон ушли полчаса назад. Их нет в конюшне, и я чувствую запах крови на ветру».

Ольва отложила письмо. «Конечно, ты чувствуешь. Ладно. Давай посмотрим, что натворил этот мальчишка».

ГЛАВА 12

Однажды ночью, когда ее пес Ку был уже почти взрослым, животным овладело безумие. Оно выбежало из дома, разбудив ребенка. Галвин ушел в темноту, чтобы найти собаку, а Ольва осталась успокаивать Дервина. Она помнила, как сидела у очага, боясь, что Ку принесет им какое-то страшное несчастье. Он мог растерзать овец старосты или укусить кого-нибудь. Бешеная собака опаснее волка, потому что выглядит как друг, пока не нападет.

Он кого-то укусил. Его охватила жажда крови. Кто-то напал на него, и он защищался.

Двор гостиницы был пуст. Лошади нервно ржали в своих стойлах. Облака скрывали луну, и они спотыкались в темноте, Пердия вела Ольву. Женщины пересекли раскисшую от грязи дорогу и