Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

на время вытеснили ночные кошмары. Едва рассвело, к «гуляй-городу» начали стягиваться мелкие группы всадников. Это были остатки родов клана Чёрных Копыт — те, кто спешил на зов Торгула к назначенному месту встречи. Но они не успели, к счастью, поучаствовать в битве и вовремя потом сообразили, куда дует ветер. Узнав о смерти Торгула и разгроме его гвардии, старейшины родов и мелкие ханы приняли единственно верное решение.

Баян-Саир был доволен и сиял улыбкой.

— Они просятся под знамя Серебряного Вихря, Повелитель! — хан указал мне рукой в сторону столпившихся у входа в лагерь представителей родов. — Род Белого Волка, род Горного Ветра… Они не любили Торгула, они просто боялись его. Ну, теперь они так говорят. Готовы присягнуть.

Я познакомился с каждым из них, поговорил с вождями. Ждать от них сразу какой-то преданности моему делу вряд ли стоило, но им нужна была твёрдая рука и порядок. После смерти Торгула им нужен был Великий Хан. Мог им стать эльф? Сильно сомневаюсь. Я задумался насчёт Баян-Саира. Как долго я смогу контролировать его с помощью Слезы? Всю жизнь? Может, его «выбрать» Верховным Ханом? Ведь мы вместе разбили Чёрные Копыта Торгула в битве. А право сильного тут уважали.

Потом решил, что обойдёмся без формальностей. Пусть поклянутся Серебряному Вихрю на знамени. Этого пока будет достаточно. Раскидаю степняков по сотням, которые фактически станут полутысячами, так и буду контролировать.

С ритуалом присяги затягивать сильно не стали. Я принимал в ряды Серебряного Вихря торжественно, стоя на холме со своими сотниками, с целованием знамени и дружными криками: «Вихрь!» После чего распределяли новичков по десяткам, сортируя их по ранее заведённому принципу разбавления «старичков». Многие из моих «старых» воинов — тех, кто прошёл со мной от Озера Слёз, — получили должности десятников и сотников. Это создавало костяк армии, преданный лично мне.

Из военачальников войска Торгула в живых осталось всего двое сотников. И Чо-Сокара. С ними разбирался отдельно. Оба сотника оказались кровными родственниками Торгула, и их пришлось казнить. А хитрого Чо-Сокара после длительного обсуждения с Баян-Саиром привлекли для работы с пополнением. Его в Чёрных Копытах знали хорошо, поэтому он личным примером должен был им показывать, как служить при новой власти. Но приглядывать за ним поставил двух надёжных парней из «золотой» сотни. На всякий случай.

Общая численность войска достигла почти трёх тысяч. Большая сила для этих мест, но и огромная проблема с точки зрения логистики и организации быта. И еды тоже.

После ритуала присяги мы с сотниками собрались у трофейных телег Торгула. Обоз был действительно велик: тысячи голов скота, запасы зерна, ткани, оружие. Но когда Ромуэль начал зачитывать опись, моя радость поутихла.

— У нас почти три тысячи бойцов, — начал он. — К ним ещё около семи тысяч женщин, детей и стариков. Итого — почти десять тысяч ртов.

Я потёр горящие на щеке «руны». Как же больно! У меня «тумен» степняков, а что делать с ними — непонятно.

— Всех надо кормить. Табунам лошадей и отарам нужно много травы, — к нам подошёл мрачный Рилдар. — Но главное — вода. Тут её не так много. И она плохая.

Я кивнул эльфу, мы отошли в сторону от остальных военачальников.

— В сотнях злы на меня за Оруэла?

— Наши — да. Степняки готовы тебе сапоги целовать. Говорят, наконец в степи появился великий вождь, от поступи коня которого вздрогнет весь мир.

— Считаешь, я плохо с сотником поступил? Я его предупреждал!

Рилдар пожал плечами:

— У вас был выбор? Нет. Ну вот и не стоит думать об этом. Оруэл пошёл на поправку, поговорите с ним через день или два.

Мы вернулись к остальным, я достал карту, которую нашли у имперского мага. Степь здесь была засушливой. Белые Камни стояли на пересечении путей, но источников здесь было всего два, и они уже начали мелеть из-за такого количества коней.

— Мы не можем здесь сидеть долго, — подтвердил Баян-Саир. — Степь не прокормит такую ораву на одном месте дольше трёх дней. Нужно откочевать.

— Завтра наметим большой военный совет, — я потёр ноющие виски. Татуировки сводили с ума. — А сегодня — праздник. Люди должны почувствовать, что они теперь одно целое. Забейте скот, достаньте захваченное зерно, испеките свежего хлеба. Но — никакого арака. За этим я прослежу лично.

— Кумыс-то можно?

— Можно.

* * *

Праздник в степи — это не пиршества патриархов в Митрииме. Это запах жареного мяса, дым костров и бесконечные скачки и песни. Танцовщицы из Дайцин снова развлекали народ в центре лагеря. Степняки быстро забывали вчерашнюю вражду за общим котлом. Я ходил между костров, принимая поклоны, пробовал кулеш. Чувствовал, как эта масса людей начинает медленно превращаться в нечто единое. Но червь сомнения точил меня изнутри: как я поведу их на Серебролесье, когда с тыла будут поджимать легионы империи? То, что Дайцин просто так меня оставит в покое, я не верил ни секунды. Такую пощёчину с посольством не прощают.

Степняки гуляли почти всю ночь. При свете факелов и костров воины делили между собой положенную им добычу и женщин, оставшихся без мужчин. Это иногда вызывало ссоры, переходящие в драки. Но мечи оставались в ножнах. За этим строго следили десятники. Пример сурового наказания за нарушение приказа Серебряного Вихря до сих пор стоял у всех перед глазами. А новичкам об этом рассказывали шёпотом и оглядкой, чтобы прониклись и вели себя достойно. А кто не понимал — приходили мои орки с плёткой, и тогда уже до всех доходило очень быстро.

Под утро лагерь утих, остались только догорающие угли и редкий лай собак. Я забылся тяжёлым сном без сновидений, когда меня бесцеремонно растрясли.

— Повелитель! Вставай! Беда! — это был голос Джамала.

Я выскочил из шатра, на ходу затягивая пояс. У загона, где содержали пленных, было необычно многолюдно.

Баян-Саир стоял у ямы-землянки, которую мы использовали как камеру для Мастера Цзяо. Лицо хана было почти серым, а взгляд — застывшим.

— Он сбежал, Повелитель, — тихо сказал хан, отошёл в сторону.

Рядом с ямой вповалку лежали трое мёртвых воинов. Лучшие бойцы из сотни Джумахи, которые несли караул возле нашего важного пленника. Они не выглядели так, словно их убили в бою. Никакой крови, обширных ран.

Я присел рядом с одним из них. Молодой парень, ещё вчера смеявшийся у костра. Его шея была вывернута под