Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

странным углом, а на коже отчётливо виднелись два укуса. След от клыков. Рваный, глубокий, словно зверь впился в сонную артерию. И выкачал всю кровь до капли. Кожа погибших была абсолютно белой.

— Сразу троих, — прохрипел Мархун, сжимая топор так, что костяшки побелели. — И ни одного звука. Кони на привязи даже не заржали. Он забрал лучшего жеребца и ушёл на юг.

— А что охрана лагеря⁈ — не выдержал я и закричал на Бардума, чьи лучники сегодня охраняли «гуляй-город».

— Это же колдун! Отвёл глаза парням — и всё. Хорошо, что не выпил. Вампир проклятый!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то раньше я тут о таком не слышал.

— Какая-то странная магия у него, — проговорил я, рассматривая обескровленные трупы.

— Мастер Цзяо совсем не мастер, — пробормотал Баян-Саир. — Он, похоже, не просто дайцинец. Из тёмных земель упырь-то… Поди, под личиной имперца был. Слышал я о таком.

— Санти-Дай… вампир, — ахнул Мархун, и в его голосе было столько первобытного ужаса, что у меня волоски на руках встали дыбом.

— Что ты сказал? — я резко повернулся к нему.

— Это легенды, Повелитель. Страшные сказки, которыми дед пугал меня в детстве, — орк сглотнул. — Их называют Санти-Дай или Кровавый Престол. Их проклятая страна лежит далеко на западе, за Бездонным Океаном. Дед говорил, что это мертвецы, которыми движет тёмная магия Эфира.

— У нас в степи тоже ходила такая легенда, — Баян-Саир сплюнул на землю. — Мои предки в преданиях тоже упоминали «Бледных Хозяев». Но очень давно они просто исчезли. Уснули или сгинули в своих склепах за морем. Я всегда думал, что это просто страшные сказки.

— Видимо, Ветры у них там снова подули, — я посмотрел на запад. — Позовите Ромуэля.

— Он спит.

— Так разбудите!

* * *

Алхимик выглядел откровенно плохо. Грязные волосы, запах кумыса. И как он только умудряется его пить в таких количествах⁈

Ромуэль осмотрел мёртвых, подтвердил, что это вампир.

— Они умеют отводить глаза. Ну и слышал, что владеют заклинанием «Зов крови». Похоже, он зачаровал охрану: они сами спустили к нему лестницу, ну и он их… выпил.

— Я это вижу. Как защититься от этого заклинания?

— Твои руны защитят, — отмахнулся алхимик. — Магия Оракула кровососам не по силам. А людям… можно сделать амулеты. У нас были мелкие кристаллы — я почитаю в книгах, как их зачаровать. Эх, как не хватает мне совета Фаэдора!

— Он выбрал Келира, — напомнил я и повернулся к Баян-Саиру. — Надо усилить охрану лагеря. Поставь несколько тайных секретов.

Все посмотрели на меня, и буквально через несколько секунд до них дошёл смысл моих слов.

— Этот «мастер», побывав у нас в плену, теперь знает о нас всё, — я обернулся к Мархуну. — Похоже, и в плен к нашим оркам он попал не просто так.

Все опять задумались над возможными последствиями этого.

— Он доберётся до границ вольных городов за три дня, если конь выдержит, — Баян-Саир посмотрел на меня.

— Погоню за ним мы уже послали, — сказал Рилдар. — Он всё равно будет останавливаться на привалы и ночёвки, а наши поскакали с заводными лошадьми. Попробуют догнать и перехватить.

— Если он тот, о ком мы все сейчас говорим, — Мархун покачал головой, — то погоня не поможет. Дед рассказывал, что сантийцы могли убить лошадь и превратить её в нежить, влив в неё немного своей крови. Она будет скакать пять дней непрерывно, прежде чем упадёт, превратившись в высохшую мумию.

* * *

* * *

Все выглядели растерянно и уставились на меня в ожидании решения. А у меня его не было.

Оракул требует быстрее отомстить Серебролесью, с юга на нас идут легионы империи Дайцин, а с запада теперь ползла тень кровососов.

— Собирай совет, хан, — сказал я, чувствуя, как внутри меня разливается холодная решимость. — Праздник окончен.

Алексей Вязовский, Алексей Даньшин

Кровь Серебряного Народа. Том 3

Глава 1

В царстве Санти-Дай не было ветра уже почти сорок лет — с того самого момента, как небо над столицей навсегда затянуло пеплом.

Здесь не пели птицы, не шумела листва. Хрон-Ра, некогда блиставшая каменными шпилями и золотой вязью на стенах, теперь напоминала гигантское кладбище, оставленное без присмотра. Пыль — мелкая, серая, сухая — покрывала всё: статуи древних царей, замершие фонтаны и бесчисленные ряды саркофагов, в которых спали «высшие» Кровавого Престола.

Глубоко под центральным зиккуратом, в Зале Первородного Сердца, царил холод. Раньше здесь стоял гул от кристаллических пирамид, перегонявших потоки Эфира через гигантские накопители. Теперь здесь была лишь тишина.

Малакор, Праотец Кровавого Престола, открыл глаза. Это движение далось ему с трудом — веки словно приклеились к глазницам. В его груди не билось сердце, но в жилах всё ещё текла густая, перенасыщенная магией субстанция, которую они называли «Старой Кровью».

Он медленно поднялся с костяного ложа. Кожа на его руках была тонкой, как пергамент, сквозь неё отчётливо просвечивали тёмные нити сосудов. Малакор чувствовал голод. Такой сильный, пронзительный, что Праотец даже застонал.

Сорок лет назад их эксперимент обрушил этот мир. Попытка подчинить себе Ядро, замкнуть все Ветры Эфира на один единственный зиккурат в центре Кровавого Престола закончилась катастрофой. Ядро не подчинилось — оно треснуло, словно перекалённый кристалл. Магия перестала течь по миру ровным потоком, превратившись в редкие непредсказуемые порывы. И тогда Праотец погрузил «высших» в сон, надеясь дождаться времён, когда мир исцелится. Сам собой. Но он исцеляться не хотел.

Малакор услышал шорох, обернулся. Из ниш в стенах, стряхивая пыль, выходили остальные. Их было трое — тех, кто сохранил достаточно сил, чтобы не впасть в полный сон и изредка просыпаться при любом мелком порыве Ветров Эфира.

— Вы тоже почувствовали это? — голос Иш-Калы, Праматери Клана Скорби, походил на скрежет. Она была закутана в лохмотья некогда роскошного шёлка, а её лицо скрывала маска из потемневшего серебра.

— Это был зов? Или порыв ветра? — спросил Алистор «Кровавый граф», самый молодой из них, чьи глаза горели лихорадочным красным светом.

Они подошли к центру зала. Там, на постаменте из чёрного небесного камня, покоилось то, что они называли «Колодцем Истинных Отражений». Это было