Упал намоченный - taramans

«Ничего взрослые не понимают в проблемах детей. И никакой толерантности к детским желаниям!».

В общем, к окончанию восьмого класса он подошел с не лучшими показателями в учебе: не отличник, даже близко — нет. Но без троек закончил, без троек. Кое-как сдал экзамен по классу аккордеона, «отлично» по классу гитары. Фактически «на зубах» докатил до первого юношеского по лыжным гонкам.

«А что? Очень неплохие показатели для пятнадцатилетнего пацана, я считаю!».

Но «маман» так не считала и устроила сыну капитальную выволочку: сразу по всем фронтам. Вот тогда у Сереги окончательно созрела мысль о физкультурном техникуме. Действуя, как подпольщики в тылу врага, когда «гестапо» лютует нешуточно, забрали документы из школы. Отец дал Сереге две сотни рублей и отеческий поджопник: лети, голубь сизокрылый, если хочешь жить своей жизнью. Вот как-то так все оно и вышло.

Через десять дней, плавненько и без встрясок, сержант Васильев вывел взвод на «десятку». Не торопясь, но поспешая. Норматив… Какой норматив? В час пятнадцать уложимся — отлично! Побежали, побежали, побежали.

«Он сказал: побежали, и они побежали!» — из какого это мультика, вспомнить бы.

Добежали, но с трудом.

— Расслабились, желудки! — шипел на выстроившихся товарищей «замок», — Тащитесь, как мешки с дерьмом. Так. Полчаса на приведение себя в порядок. Потом построение и шагом марш на завтрак. После… Час перерыва и жду вас на спортплощадке.

— Серега, — негромко спросил Старостин, когда молодые зашли в расположение, — Тебя, случайно, капитан Кожухов не покусал? Чего-то ты перебарщиваешь, не кажется тебе такое?

— Миха… Мы-то через месяц-полтора уйдем, а молодые останутся. А если им снова такой изолятор выпадет, как прошлый раз? Пусть уж сейчас пот проливают, чем там — юшку.

— Ну да, помогли нам эти упражнения в том дворе… — цыкнул зубом Старостин.

— Можешь верить, можешь — нет, но помогли. Сильно помогли. Если бы не Кожухов с его «дрочкой», мы бы все там остались.

— Ага… Вадику тоже помогли, да?

— Вадим просто поскользнулся, понял⁈ Не повезло ему. Просто — не повезло! — зло оскалился Васильев.

— Ну-ну… — покачал головой сослуживец.

— Ты не «нукай», ты делай. Как я делай, и все!

А сам подумал: стоит ли сейчас, на финише, портить отношения со своими годками? Вроде бы и нет, но…

«Да ну нах! Как задумал, так и будет. Потерпят, недолго здесь осталось!».

— Старостин. Семенов. Исаев. Берете сейчас по пять молодых и вперед, на железяки. По кругу: «рукоход», турник, брусья, гири. Рассказ, показ и отработка.

Сам Васильев решил проверить, насколько он сдал за время вынужденного отдыха. Уже в техникуме для него подтянуться двадцать раз не было проблемой. Под «чутким руководством» взводного догнал этот показатель до тридцати.

«Даже тридцать пять, если быть точным!».

Двадцать семь, получилось. М-да… Сдал, сержант. После этого — брусья. Вообще-то, некоторые индивиды в их взводе и по сто двадцать раз отжимались от этих параллельных «палок».

Гири. Сергей не признавал ни рывок, ни толчок, только жим, плавный и небыстрый. Догнав до пятидесяти, решил остановиться. Хватит пока. Но заниматься нужно, это точно.

Потом вольная программа на турнике: выход силой — правая, левая; выход на две, раз, другой, третий. Подъем переворотом — чисто, без рывков. Сержанту вспомнилось, как полгода назад он соревновался с уходящим на дембель Серегой Никифоровым, тот тоже был большим любителем перекладины. Никифоров тогда сделал двадцать четыре подъема, а Сереге — двадцать семь. Но фофаны дембелю ставить было неловко, потому сделали вид, что и не было уговора.

Дальше каскад фигур, выполняемых на турнике: змейка, солдатская вертушка, скрепка, стул. Закончил горизонтальным флажком. Спрыгнул, мышцы изрядно забились и приятно ныли усталостью.

— Закончить занятия. Взвод, становись. Сейчас водные процедуры, привести себя в порядок. После обеда — час отдыха и в спортзал, приемы отрабатывать.

На ворчание подчиненных — «мы как будто в спортроту попали», Сергей не обратил внимания.

Как такового спортзала в батальоне не было, до такой благости командование не додумалось, либо ресурсы не позволяли. Потому капитан Кожухов смог выбить помещение в складском пакгаузе, с отдельным входом в торце строения. Силами взвода навели порядок: где надо подмазали, что возможно — побелили. Отдельной песней было то, как выбивали из тыловиков старые, потрепанные матрасы. Зато и место для занятий рукопашкой более или менее оборудовали. Даже некоторые тренажеры, из тех, что возможно сделать самим, изготовили.

Как и говорил взводный, ударной техникой сейчас не занимались. Упор делали на различные приемы защиты — от ножа, от палки, от захватов, от удушения. Плехов с удовольствием подумал, что Серега Васильев в этом деле если не дока, то очень и очень неплох: приемы выполнялись четко, уверенно и резко.

«Пригодится, точно. Сколько раз у Васильева-старшего бывали моменты, когда все это выручало? Много раз, не раз и не два — точно. Надо бы еще сплести с теми уроками, которые давал инструктор Илья в реальности. Там мы неплохо мордобоем позанимались!».

Перед отбоем сержант выловил в боксах автороты Миколу Игнатюка:

— Мыкола! А ну — подь сюды!

— Ну шо? — недовольно отозвалась задница водителя, выше пояса скрывающегося в недрах родного УАЗа.

— Шо, шо… Та ни шо! Подь сюды, тэбе казав. Або давно в «душу» не получал? Таки я тебе это обеспечу.

Сдавленно матерясь, Игнатюк ужом выполз наружу и хмуро уставился на Васильева:

— Ну шо?

Глядя на перемазанное маслом и солидолом лицо Миколы, Сергей присел и придурошно хлопнул себя по коленям:

— Ни, вы бачьте, який гарный парубок у нас тута робить! — потом выпрямился и, сменив тон, протянул:

— Пошли, разговор есть.

Когда зашли за угол бокса, туда, где стояла лавочка и «обрез», спроворенные «водятелами» из неизвестных далей, Сергей предложил:

— Перекурим?

Игнатюк, почесал висок, еще больше пачкая его грязными руками:

— Так ты же не куришь.

— За компанию и жид удавился. Ну давай, доставай свои блатные. Давай, давай… Стоп! Где у тебя сигареты, а то ты все перепачкаешь.

И сержант достал из внутреннего нагрудного кармана комбинезона водителя пачку болгарских «БТ».

— Ты посмотри, как богато живут наши маслопупы! Семьдесят копеек за пачку. Однако! Колись, хохол, ты за сколько родину продал?

И глядя на обескураженную физиономию Мыколы, Васильев от души рассмеялся:

— Ладно. Разговор есть, как я уже сказал. Мне тут нужно человеку подарок