Упал намоченный - taramans

— Так… Взвод! Становись! — очередная, «дцатая» по счету, проверка формы одежды.

«А куды дивацца? Надо, Федя, надо!».

Батальон, а в располаге остались лишь наряды и больные, хромые, косые, выгрузился на соседней, примыкающей к центральной улице города. Солдатики, шугаемые из всех сил взводными и сержантами, оглядывали в крайний раз себя и своих товарищей — все ли в порядке.

«А красиво, красиво, не отнять. И парни все рослые, по ранжиру выстроенные, и форма красивая: с парадными офицерскими ремнями, с парадными же золотыми погонами, белыми — не нитяными, а добротными белыми перчатками, что впору и зимой носить. Ткань перчаток плотная, гладкая, а внутри — мягкая, бархатистая. Сапоги… Х-м-м… Сапоги — отдельная песня. Хромачи под колено… Любителей сапог „гармошкой“ строевики-офицеры перевоспитали еще на первом году службы. Начищены те сапоги… Не знаю, как там у кота яйца, но сапоги „милисионэров“ сверкают синеватыми брызгами. Смотреться можно, как в зеркало!».

— Батальо-о-о-н! — запел ротный-два.

«Ху-х… Пошли. Хоть бы это все поскорее закончилось, а?».

Проспект Ленина…

«А как иначе?».

Возле сооруженной трибуны было пока немноголюдно. Как и заповедано в армии, командование вывело батальон на места службы заблаговременно — ефрейторский зазор составлял всего-то два часа. Можно было даже покрутить головой, разглядывая местные достопримечательности — своими-то глазами Плехов этого раньше не видел. Достопримечательности и… Женщин, конечно же! Женщин и девушек. А они были. Были и все прибывали в количестве. Пусть колонны демонстрантов строились и готовились где-то в другом месте, но и здесь народу становилось все больше.

Васильев пошевелил челюстью: леска, которую привязали к пуговицам на фуражке, чтобы последнюю не сорвало порывами ветра, ощутимо врезалась в кожу подбородка.

«Х-м-м… Женщины. Нет, было бы глупо надеяться, что здесь, в этом времени женщины будут такими же, как в реальности будущего. Они другие: выглядят по-другому, одеваются по-другому, красятся по-другому. Не хуже, нет! Непривычно, вот так правильнее!».

Люди были одеты празднично и сейчас уже, в отличие от будней, светлых тонов одежды хватало. Представительницы прекрасного пола были одеты по-разному: были и демисезонные пальто разной длины…

«Как много сейчас „клетки“ разных цветов и фасонов!».

Были плащи — тоже разные, в том числе, как уже был наслышан Плехов — из модной сейчас «болоньи». Что пришлось по вкусу его кобелиной натуре: из-под расстегнутых фасонисто верхних одежд проглядывали юбки и платья, в подавляющем большинстве — очень интересной длины.

«Коленки открыты практически у всех. А у некоторых — особенно смелых девушек — вообще длиной не ниже середины бедра. Это мне чертовски нравится!».

Имевшие место на красотках брюки и даже вроде бы джинсы, Серегу не вдохновляли — пояс чересчур высок, на его вкус. Не ниже линии талии, никак не по бедрам, как было привычно в будущем.

Прически… Прически тоже были разные: от простых кос, где одна, а где и две, и просто и бесхитростно распущенных прядей разной длины, до каких-то сложных, о чьих названиях Васильев и понятия не имел, но сделал для себя вывод: приемлемо!

Макияж… Вот здесь было сложно: от практического отсутствия такового до каких-то «боевых раскрасок индейцев племени чероки».

«М-да… Означает ли такой макияж легкомысленность и податливость носительницы? Неясно. Но ведь „покувыркаешься“ с такой ночку и писец — постельное белье, как минимум наволочка, на выброс. Отстирать такое не представляется возможным. А уж насколько красоткой станет она поутру? Вот то-то же!».

Глава 12

После довольно продолжительного разглядывания проходивших мимо девиц и женщин, Васильев сделал вывод:

«В целом — неплохо, вполне себе… А вон те две дамочки лет двадцати пяти — очень даже! Модницы, одеты со вкусом, с макияжем — без перебора и фигуры… Ну, судя по стройным ножкам, очень даже ничего. Правда, с поправкой на здешние стандарты красоты!».

По регулярному обсуждению товарищей по оружию, памяти Васильева-младшего, Сергей понял, что сейчас «в тренде» красотки… Как бы это… С полпинка определение не вытанцовывалось. В теле, в общем! Это не значило, что здесь боготворят или исходят слюной по пышечкам, вовсе нет. Но девушка должна иметь попу и грудь, в представлениях «аборигенов».

«Песочные часы?» — подумалось сновидцу, но опять же — нет. «Песочные часы» — этот вид фигуры был в моде в шестидесятые вроде бы. А сейчас… В общем, чтобы было за что подержаться. Худые не считаются красивыми, но и толстые тоже не в чести.

«Хотя по последним, то есть по пышкам: во взводе есть явные любители таких пропорций. Причем любители таковых не в количестве единичных особей, это точно!».

Сам же Васильев… А здесь Серега удивил Плехова, очень удивил: парень был всеяден. То есть, для него и худышки были симпатичны — некоторые из них, по крайней мере; но и от пышек Васильев не отмахивался.

«Х-а-а! То есть, все, что шевелится? Однако!».

Здесь Плехов явно передергивал: предпочтения все же у Сергея были. Нравились тому высокие, спортивные девушки. Причем, как имелось в памяти, даже девицы, ростом выше самого Васильева — что уже было нонсенсом, вспоминая его метр восемьдесят четыре, не отторгались парнем.

«В общем, не комплексовал Серега, даже и не думал. И это — правильно. Чего там рослых дам стесняться? Когда в койку лягут — все одинакового роста. В смысле, что технологически совпадают полностью!».

Да и вторая супруга Васильева, Галина, роста была явно выше стандартов конца семидесятых — начала восьмидесятых. Сто семьдесят девять, не хухры-мухры! Однако своей жены даже на высоких каблуках Сергей не стеснялся, не считал должным. А учитывая ее фигуру тренера по конькобежному спорту, с развитыми бедрами и крепкими, полными, мускулистыми ногами… Нет, Сергей свою жену любил.

«Или как это назвать? Когда мужчина сначала женщину вожделеет, потом просто желает, потом… Потом относится к ней с нежностью. А потом — с уважением. Это любовь или нет?».

А то, что периодически все-таки изменял ей, так это… Дело житейское.

«Хороший левак укрепляет брак!».

«Пошло, конечно, но имеет право на существование, что-то в этом есть. Некие крупицы истины, так скажем!».

Влечение к рослым женщинам, наверное, стоило искать в прежней жизни Васильева-младшего: была у него в техникуме связь с подобной девицей. Причем девица была старше него почти на три года и выбрала парня сама. Именно выбрала, как бы цинично это ни звучало.

Когда Сергей перешел на второй курсе, Инга поступила в их