Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

чувствовала себя неловко рядом с важными господами, особенно после того, как один из них грохнулся в обморок. Дабар никуда не спешил, но, поскольку процедура дознания прервана и в его трудах не было надобности, зачем здесь оставаться?

Когда лишние уши и их обладатели покинули камеру, Лайгде готов был услышать страшные государственные тайны. И каково же было его изумление, когда Горонви спросил:

– Кто эта женщина?

До Лайгде не сразу дошел смысл вопроса.

– Какая еще женщина?

– Та, что была здесь.

– Ну, магистр, – возмутился Лайгде, – коли вас на баб потянуло, да с такой страшной силой, чтоб сознания лишаться, за этим не в тюрьму ходить надо, а совсем в другое заведение!

Практичный Фиахра ответил:

– Сожительница палача. Здешнего старшего.

– Откуда она взялась?

Тут и Фиахра не мог блеснуть знаниями.

– Да кто ж на такие вещи внимание обращает? Давно она подле нашего душегуба крутится, а в какой канаве он ее подобрал – спросите у него сами.

Лайгде внезапно насторожился. До него дошло, к чему могут быть эти расспросы.

– Вы что же, магистр, предполагаете, что эта девка – тоже шпионка?

Фиахра подобрался, несмотря на свои телеса. Было бы крайне неприятно допустить такой промах… мягко говоря. Шпионка в самом Дворцовом пристрое! Да ей бы ничего не стоило отравить любого из допрашиваемых – чтоб не болтали лишнего. И если он, Фиахра, так облажался и хитрый бродяга сейчас доложит об этом князю…

Странно – Фиахра даже не подумал о том, что Горонви нарочно разыграл обморок и представит князю выдуманного шпиона.

Но Горонви сказал совсем не то, что предполагали услышать князь и его министр.

– Нет. Она – нечто гораздо худшее. Воплощенное зло. Эта женщина способна причинить страшный вред всем нам.

Лайгде расхохотался.

– Помилуй Семеро! Эта мокрая курица?

Если б Горонви обвинил Кери в шпионаже, Фиахра бы высоко оценил ее умение выглядеть самым жалким образом. Лучшей маски для лазутчика не придумаешь. Но поскольку речь пошла совсем о другом, Фиахра заметил:

– Уж не вам, Горонви, объявлять охоту на ведьм… с вашим-то ремеслом.

Горонви метнул на него мрачный взгляд.

– Она не ведьма в общепринятом смысле слова. Хотя некоторые невежды и могут повесить на нее такой ярлык. Клянусь, я предпочел бы иметь дело с ведьмой, ибо знаю, по каким правилам с такими играть. Но эта, – голос его возвысился, приобрел нежданную мощь, – эта способна разрушить всю Дробезу.

– Шутить изволите? – съязвил Фиахра.

Но Лайгде смотрел пристально и серьезно.

– Есть ли возможность обратить ее дар в нашу пользу? – спросил он.

– Никакого. – Горонви не знал, на чем зиждется его уверенность, но говорил он правду.

– А уничтожить ее?

Горонви задумался. Он видел собственную смерть и, возможно, гибель Дробезы. Последнее волновало его меньше первого, но Лайгде, безусловно, важнее судьба его княжества. Он видел, что случится в будущем, но кто сказал, что это непременно должно случиться? Разве не для того Горонви получил свой дар, чтоб вмешиваться в ход событий?

Если избавиться от этой женщины, ничего того, что он видел, не будет.

Тогда почему Горонви это видел?

Ответ напрашивается. Видение было послано ему как предупреждение. Если он будет знать, то спасется. А заодно спасет Дробезу.

– Возможно, – сказал он.

– Тогда надо незамедлительно схватить ее.

– Подождите, ваша светлость. Не исключено, что она сейчас встревожена и готова к нападению, нужно взять ее, когда она ничего не будет подозревать.

– Нет уж, Горонви. Какой смысл рассусоливать, если она уже в тюрьме? Даже и тащить никуда не надо, и палач под рукой.

– Палач – ее любовник, государь.

– Прежде всего он мой слуга. И обязан мне подчиняться. Фиахра, вызови коменданта и распорядись.

Фиахра считал мнение князя правильным. Если уж Горонви так приспичило схватить несчастную девку только из-за того, что ему примерещилась какая-то дрянь, зачем ее выпускать, а потом снова арестовывать? Никакой логики у этих магов.

Однако комендант, услышав приказ, побледнел, побагровел и явно пожалел о невозможности провалиться сквозь пол. Или хотя бы просочиться между плитами. Оказалось, он успел отпустить Дабара («Простите, ваша светлость, я так понял, что сегодня допросов больше не будет, вот и позволил парню передышку, он же сутками отсюда не выходит, ваша светлость…»). А вместе с Дабаром ушла и Кери.

– Распустились! – возмущенно воскликнул Фиахра. – Решает тут князь! А ежели кто не выходит, так работа у него такая – допрашивать, а не на базаре брюквой торговать! Ничего, далеко они не ушли, сейчас пошлем за ними…

Лайгде остановил его.

– Похоже, судьба на вашей стороне, а, Горонви? Не стоит устраивать суматоху возле дворца. К тому же я утомлен. Привратник меня побери, в этом княжестве даже палач имеет право на отдых, а мне что же – не знать ни сна, ни пищи? Вернемся, и после ужина я жду ваших предложений, Горонви. Чтоб завтра все шло заведенным порядком.

«Судьба всегда на моей стороне», – хотелось ответить, но Горонви еще не был уверен в том, что это правда.

Должно стать правдой.

* * *

Вернувшись из Лейры, Горонви не стал останавливаться в трактире, как в прошлый раз, но обосновался прямо во дворце. Так приказал Лайгде. Правда, комната, отведенная ему, роскошеством не блистала. Но большинство придворных имели не лучшие. Главным была не роскошь, а близость к его светлости, чтоб в любой момент явиться на его зов.

Прежде чем явиться, надо было обдумать дальнейшие действия. А еще прежде попытаться определить, что именно ему встретилось.

Жалкое забитое существо – и способно сокрушить могущественного чародея? Если бы Горонви и впрямь разыскивал здесь шпионов, он бы счел это за безупречное притворство. Но он не какой-нибудь Фиахра, чтобы рассуждать подобным образом.

Что, если эта женщина… Кери, кажется… комендант называл ее имя… действительно не сознает, что обладает силой? Сам Горонви не понимал, как такое возможно, но в прежние времена, когда обладание магическим даром было широко распространено, встречались упоминания о людях, многие годы живших, не догадываясь, на что они способны.

Он постарался припомнить, что слышал на сей счет, и забыть, от кого он это слышал.

Астарени. Тот, кто стал впоследствии первым королем Михаля. Его дар не обнаруживался до тех пор, пока что-то там не случилось с его женой. Она вроде бы заигралась с Силами и оказалась за пределами, доступными большинству чародеев.

«Астарени сжег свой дар, чтобы вернуть Лиадан в мир людей», – вот как сказала Аойфе.

Кери, если ее не остановить, будет способна на нечто прямо противоположное. Значит, ее нужно остановить. Пока она лишь обычная женщина, а не та, что предстала в видении. А как обращаться с обычными людьми, Горонви хорошо знал.

Кроме того, сегодня он проявил слабость. Если этого не исправить, Лайгде такого не забудет. Хуже того, Горонви не забудет этого сам.

Нужно заполучить женщину. Изучить, что она собой представляет, и только после этого уничтожить. Но захватить, не прибегая к силе. Подобное льнет к подобному,