Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Что ж, есть средство. Не слишком достойное мага, скорее приставшее… Кого они там поминали? Аптекаря?

Желтый порошок из цветов дардана действует безотказно. Правда, доза – всего на один раз, а потом придется справляться иными средствами.

А пока что это надо объяснить Лайгде. Пожалуй, его светлости такая уловка даже понравится. Это не магия, это просто хитрость. По крайней мере, в глазах Лайгде. А вот его солдаты наверняка примут за колдовство. Вот еще задача, кстати, растолковать солдатам, как защититься самим. А то надышатся и свалятся без памяти.

Горонви снова был бодр и уверен в себе. И эта уверенность передалась князю. Отдав надлежащие распоряжения, Лайгде отошел ко сну в превосходном настроении, но к утру настроение это сильно испортили.

Глава 13

Каменный мешок

– Скольких-скольких он убил?

– Четверых, ваша светлость. Да двое изранены, с ними лекарь возится…

Белобрысый сержант смотрит жалобно. Еще бы – на таком простом задании стольких людей потерять. Ой, что будет… Хорошо, если в горы сошлют, а если и хуже? До сегодняшней ночи боялся к Дабару в лапы попасть, да что с ним нынче будет, с тем Дабаром…

Князь, словно не веря своим ушам, уточнил:

– Ты сказал ему, что это мой приказ?

– Так точно, ваша светлость… А он… – сержант развел руками, не в силах подобрать слов. – В него ровно сам Разрушитель вселился. Как двоих положил, так я велел стрелять, а ему и болты арбалетные хоть бы хны…

– Мерзавец! Ублюдок! Из-за бабы – предать своего государя! – Князь был в ярости, но и в гневе не забыл, за кем посылали отряд. – А баба его что творила?

– А что она может? Жалась в углу да хныкала.

– Неужто? – Странным образом ярость князя не обратилась против Горонви, из-за прихоти которого погибло четверо отличных солдат и еще двое, возможно, умрут. И даже не на никчемную девку, почему-то показавшуюся Горонви важной персоной. Дабар – вот кто был во всем виноват. Ничтожная тварь! Возомнил, что может ослушаться приказа! Душегуб, посмевший пролить чистую кровь честных воинов! – Как же вы справились с ним?

– Это все колдун… э-э-э… магистр, – с неохотой произнес сержант. – Он предупредил: коль что не так пойдет, он крикнет, а нам тряпками рты и носы замотать, а самим отступить. Мы так и сделали, а у него из рукава ровно облако вылетело. А палач-то дохать начал, ровно чахоточный, и свалился. Тут мы его и связали, да еще и по башке приложили для верности.

– Верность, – сквозь зубы процедил Лайгде. – Тот, кто забывает о верности и предает своего господина, заслуживает худшего из наказаний. Бывшего палача – в каменный мешок. Он казнил – пусть теперь дожидается казни.

Сержант хотел было заметить, что в таком разе Дабар может казни не дождаться, истечет кровью, все ж раны от арбалетных болтов – не шутейные, надо бы хоть лекаря кликнуть, но, взглянув в лицо его светлости, побоялся. Только спросил:

– А с бабой его что делать?

– Отдайте ее Горонви. Она ему была нужна, пусть сам с ней и разбирается. А по погибшим отец Луива пусть особую службу справит, дабы снять с них бесчестье из-за того, что умерли от руки палача!

Поначалу ему показалось, что он снова в Тысячекратной Убийце. В одном из мрачнейших ее подземелий, куда Аойфе отправляет то, к чему утратила интерес, но может еще пригодиться. Механических кукол, отслуживших рукотворных стражей, тварей, созданных по подсказке ее чудовищного воображения. Может быть, он попал туда, свалившись в ловушку у входа с галереи, а все, что было потом, примерещилось ему, пока он летел вниз.

Если так, он выберется. У него есть все, чтобы подняться по стене – крюк, веревка, кинжал… Поднял руку, чтоб нашарить их. Не нашел. И рука была странно слаба, а ведь силы должны быть. И что-то мешало ей.

Цепи.

Он был скован по рукам и ногам.

Он вспомнил. И понял.

Чтоб попасть в Дворцовый пристрой, не в обычную тюрьму, – не простым злодеем надо быть, но государственным преступником. А чтоб сюда угодить, надо быть самым злостным из них. В каменный мешок Дворцового пристроя направляли тех, кто пытке уже не подлежал. Пыткой было само пребывание здесь. В полной тьме, тишине и сырости узники теряли представление о времени, сходили с ума. Иные выдерживали здесь годами, другим хватало нескольких дней, но всегда это кончалось одинаково – превращением узника в животное. Если узник до того не разбивал себе голову об стену.

Впрочем, в просвещенное правление Лайгде узники здесь бывали редко. Его светлость предпочитал более быстрые и конкретные методы. Дабару предстояло, в своем роде, обновить узилище.

«Ничего, – думал он. – Не все потеряно». Его потащат на допрос, может быть, уже скоро. И первому же тюремщику, который сюда спустится, он сломает шею. На это сил хватит, даже в кандалах. А когда он заберет жизнь тюремщика, то избавится от кандалов, выберется отсюда и вытащит Кери.

Кери. Зачем она им нужна? Кроткое безобидное существо, никому никогда не делавшее дурного. Она даже слова злого никому не сказала – и это после того, что ей пришлось пережить. Здесь, в тюрьме, до вчерашнего дня, ее и не замечал никто…

И однако за ней прислали вооруженный отряд. Не за ним, Дабаром. За Кери. А от него как будто ждали, что он не станет вмешиваться. Не твое, мол, парень, дело, мы за девкой, не за тобой. О, как они удивились, когда он взялся за меч!

Кричали: «Это приказ его светлости!»

Как будто для Дабара это что-нибудь значит.

Он не служил Лайгде, он искал для себя возможность выжить. И возвращался в Дробезу только для того, чтоб уберечь Кери.

Не уберег. Убил бы всех, кто пришел за ней, но отрава его свалила. Яды или дурман действовали на него слабее, чем на обычного человека, но все же действовали. Но уж если они прибегли к такому способу, значит, Кери нужна им любой ценой.

Зачем, зачем?

Может, сочли за ведьму?

Настоящие ведьмы, как Аойфе, в почете у королей, а облыжно обвиненных преследуют. Об этом он слышал. Какая бессмыслица!

Но в чем бы ее ни обвинили, его должны счесть пособником. А значит, непременно потащат на допрос. И тюремщики за ним непременно спустятся. А тогда – как решено. Переломать им хребты – и наверх.

Каменный мешок – он и есть каменный мешок. Дверей здесь не имелось. Узников сюда спускали на веревке. Еду бросали. Ну, а тюремщики сюда спускались только для того, чтобы вытащить труп. И то не всегда. Если бы