Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

неправильное. Фиахра не мог объяснить почему. Но с того момента, как Горонви потерял сознание, а потом потребовал выдать ему подругу палача, что-то пошло не так. Фиахра мог бы оправдать любую жестокость, любую подлость – если бы у нее имелось разумное обоснование. Здесь его не было. Не было, и все. А жестокость и подлость, которые нечем оправдать, вызывали у Фиахры отвращение. Непростительно в его возрасте и при его должности, но это было так.

Казнить бывшего душегуба, убившего княжеских солдат, необходимо. Тут вина налицо. Но в чем виновата его несчастная баба, Фиахра по-прежнему не понимал. Он даже не представлял, какое против нее выдвинут обвинение.

Ну, обвинить-то можно в чем угодно. В колдовстве. В пособничестве убийству. Не скажут же – причина в том, что магистру Горонви примерещилось, будто эта забитая бабенка – воплощенное зло. Вот пусть Горонви обвинение и выдвинет. «Без меня, господа мои». У Фиахры и без того достаточно забот, чтоб маяться чужой дурью.

Забот действительно было выше крыши. Рудник начал давать доход. И Фиахра должен был пустить его в оборот так – правильно, вы угадали, – чтоб это не привлекло общего внимания.

По счастью, одной из привилегий князей Дробезы, дававшей основание считаться государями, а не просто вассалами Лейры, было право чеканить собственную монету. Без этого было бы гораздо труднее. Но и при таких обстоятельствах появление большого количества новых дробов с высоким содержанием золота не осталось бы незамеченным финансовыми кругами. Следовательно, золото нужно было продавать, деньги – менять. Тяжело все это и хлопотно, но необходимо. В казну притекут и лейрские таласы, и гернийские кракены и серпенты, и прочая звонкая монета, имеющая хождение в цивилизованных странах, даже михальские астары, бывшие когда-то основным платежным средством на континенте, но с тех пор сильно обесценившиеся. Да хоть малики с Лунных островов! Острова варварские, зато деньги полноценные.

Занятия эти сами по себе тягомотные, так еще требуют точных расчетов. Но лучше уж напрягать мозги над текущим обменным курсом, чем слушать тот бред, который несет ученый Горонви. А тем паче – наблюдать за ним. Стыдно признаваться в подобной слабости, но это так.

* * *

Ну, у Горонви нашлись слушатели, и весьма внимательные. В первую очередь – его светлость. Князь, несколько отойдя от приступа гнева – да и то сказать, времени прошло немало, – также пожелал узнать причину ареста Кери. Жалкое ее состояние и сломленный вид его не смутили, а объяснения показались достойными того, чтобы выслушать.

– Как я уж говорил вашей светлости – или не говорил? – обладание магическим даром является врожденным. Но настоящую мощь дает способность черпать магическую энергию из внешних источников. Вот почему самым страшным наказанием для магов прежних времен была не смерть, но изгнание в иные миры. Там они теряли свой дар – частично или полностью, ибо магическая сила, растворенная в нашем мире, там отсутствовала.

– А затем она начала утекать и из нашего мира, – припомнил князь уроки Горонви.

– Верно. Но она еще здесь. И существо темное, дикое, но одаренное некими начатками дара, соприкоснувшись с таким источником, может причинить страшные разрушения.

– Ты об этой? Тогда она должна умереть. Так же как ее сообщник.

– Тоже верно. Только…

– Что значит «только»? Уж не перечить ли ты мне вздумал?

– Ни в коей мере. – Горонви и в самом деле не собирался спорить с князем. Эти двое должны умереть. Но девка, кажется, в самом деле любила своего сожителя – в бреду, под пытками она повторяла его имя. А смерть любимого человека способна разбудить глубоко загнанный магический дар. Как это произошло с Астарени. Значит, выход один. – Она должна умереть раньше него.

– Хм. Умно. Женщина была ему дороже господина, дороже закона, которому он служил, – так пусть посмотрит, как она умирает! Сейчас, пожалуй, не стоит ее больше допрашивать, а на том помосте пусть помучается как подобает. О Семеро, как жаль, что этот новый палач столь туп и неопытен. А подлинный мастер будет там… в качестве совершенно ином.

– Ничего, ваша светлость. Быть может, я смогу подсказать кое-что новому мастеру. Читал некоторые книги по истории вопроса…

– Неужто маги интересуются подобными материями?

– Всякое бывает, ваша светлость. Говорят, при императоре Дагде Благочестивом, когда истребляли мудрецов, одного из них было приказано сжечь, завернув в мокрую шерсть, чтоб горел он как можно медленней. Мучения его были столь ужасны, что палач не выдержал этого зрелища и сам бросился в костер. Так вот, государь, я в это не верю. Не бывает таких палачей. А если кто так поступит, тот уже не палач, а жертва, к жертве же отношение соответственное.

Из темного угла, из-за остывшей жаровни, таращился на Горонви еще один внимательный слушатель – Хусса, новый главный мастер-палач.

Глава 14

Кровь на камнях

Амфитеатр расчистили к середине осени. Полные работы по восстановлению древней постройки заняли бы годы. Но Горонви убедил его светлость тех лет не дожидаться, а отметить открытие достопримечательности публичной казнью. В самом деле, не хватит ли по-варварски лишать жизни посреди города? Вот и Фиахра то же говорит. Те, кто жаждут подобных зрелищ, доберутся в предгорья.

Лайгде нашел его доводы убедительными. Приятный человек этот Лайгде, общение идет на пользу им обоим. Горонви еще раз съездил в Лейру, а затем временно прекратил попечение о тамошних делах, предоставив событиям идти своим чередом. Ничего, он достаточно сведений предоставил королевским дознавателям. Дробеза, пусть и менее значительное государство (пока даже и не государство в полном смысле слова), предоставляла больше перспектив.

Но, следуя своим принципам, Горонви не открывал его светлости своих целей полностью. Лайгде многое сумел понять, но воспринять правду в ее полноте он не готов и не будет готов никогда.

Женщина Кери представляет угрозу для Горонви и для Дробезы, поэтому должна умереть. Это часть правды, которой достаточно для Лайгде.

Жители экзархата приобщались к источнику силы с помощью кровавых жертв. Источник иссяк, ушел глубоко в землю.

Но если на эту землю прольется кровь существа, обладающего врожденным магическим даром? Ответит ли Сила – силе?

«Сделаем опыт. Не так ли бы ты сказала, Аойфе?»

Казнь государственных преступников и заговорщиков против священной особы князя была назначена на четвертое число Восьмого месяца, посвященного Первому Сердцу. Уже достаточно прохладно, но по-прежнему солнечно. Дожди могли бы испортить всю красоту замысла, но жреческая коллегия единодушно заявила, что дождей в эту седмицу не ожидается. И оказалась права – дни стояли такие ясные, что слепило глаза.

Желающих посмотреть на казнь оказалось более чем достаточно (и Фиахра мельком подумал, не стоит ли в дальнейшем взимать плату). Пусть пришлось выезжать за день до казни, а тем, кто шел пешком, выдвигаться еще раньше. Горожане