Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

На восьмой день, наломав напоследок ещё тростника на стрелы, мы снялись с места. Наш «гуляй-город» стал ещё тяжелее, ещё медленнее, но визит на cолёное озеро того стоил. Теперь месяц, другой мы могли не думать о еде.

* * *

Вечер застал меня в седле впереди основной колонны. Я остановил Арлана на вершине небольшого кургана, глядя, как небо окрашивается в привычные багровые тона.

Внезапно руны на моих щеках отозвались тянущей болью. Это не было предупреждением Оракула — это было другое. Нить Слезы Рода, та самая невидимая связь, которую я установил с Баян-Саиром, натянулась так сильно, что у меня потемнело в глазах.

Я инстинктивно закрыл веки, и мир вокруг исчез.

Вместо сухого ветра Степи я почувствовал запах прелой травы и застоявшейся воды. Мои ноги были не в стременах — я сидел на корточках, приминая высокую сухую поросль. Мои руки… это были руки Баян-Саира: широкие, с короткими пальцами.

Я видел то, что видел он.

Прямо передо мной, на расстоянии двух полётов стрелы, блестело озеро. Небольшое, почти круглое, оно казалось драгоценным камнем в этой серой пустыне. Но на его противоположном берегу я отчётливо разглядел походный лагерь дайцинской империи. Перепутать его с чем-то другим было невозможно. Это не были хаотичные скопления юрт и кибиток. Ровные, геометрически выверенные ряды жёлтых и красных палаток. Вокруг лагеря — чёткая линия свежевырытого рва и вала, утыканного заострёнными кольями. Над центральным шатром лениво колыхалось тяжёлое знамя с изображением извивающегося чёрного дракона.

Я видел блеск металла: тяжёлые имперские пикинёры в своих чешуйчатых панцирях стояли на часах, неподвижные, как статуи. Самым пугающим были длинные, укрытые тканью силуэты на колёсных лафетах. Катапульты, о которых мне как-то рассказывал Ромуэль.

Похоже, дайцинцы прибыли к озеру первыми и окопались, превратив берег в свою крепость.

Я почувствовал, как сердце Баян-Саира бьётся медленно и тяжело. Он оценивал врага. Считать хан умел хорошо. Тысяча его лёгких всадников против двух укреплённых легионов… Это было самоубийство, если атаковать в лоб.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Я судорожно вдохнул воздух, едва не свалившись с седла. Арлан недовольно заржал, чувствуя моё состояние.

На лбу опять выступил холодный пот. Руны на щеках медленно гасли, оставляя после себя ощущение ожога.

— Хан… — прошептал я.

Он нашёл их. Или они нашли его. Тот самый Великий Дракон действовал быстрее нас, заняв единственный надёжный источник пресной воды на юге. Что теперь он будет делать? Наберёт воды и двинется дальше?

Я посмотрел на свой караван, который всё ещё тянулся к горизонту. Мы везли огромные запасы солёной птицы, десятки тысяч стрел, сотни копий. В «Красной» сотне благодаря Заике появлялись всё новые доспехи. У нас была армия, у нас была впереди цель. Я не мог отступить.

* * *

* * *

Глава 3

Безымянное озеро ночью было похоже на большую чёрную лужу, зажатую в тиски сухой степи, но для двух легионов Дайцина оно было важнее любой столичной сокровищницы. Поэтому они уже набрали воды почти в половину всех привезённых с собой бочек, но завтра утром надо было продолжать их наполнять. Без воды идти дальше в степь не имело смысла.

Полководец Ли Великий Дракон не спал. Его временный шатёр — просторный, из плотного жёлтого шёлка, украшенный вышивкой в виде свернувшегося дракона, — стоял на небольшом возвышении. Ли сидел над картами, прижав края пергамента тяжёлыми камнями, дабы лёгкий ветер не загибал листы. Снаружи лагерь жил своей размеренной, давно отработанной годами упражнений, жизнью. Каждые два часа сменялись караулы, слышался мерный топот сапог пикинёров и негромкие окрики десятников.

Всё шло по плану. Разъезды наёмников из местных кочевых родов, которых Ли презирал, но чьи услуги исправно оплачивал, регулярно возвращались из темноты. Они махали руками, подавая знаки, что горизонт чист, обменивались парой гортанных фраз с дозорными на валу и уходили обратно в ночь. Для имперцев эти степняки были на одно лицо — грязные, пахнущие прогорклым жиром и лошадьми дикари в засаленных халатах и стёганых куртках. Но если дикарь скачет на своём мохнатом коньке и показывает, что всё спокойно, значит, так оно и есть. Иначе он первый погибает под копытами врагов.

Именно эта высокомерная уверенность и стала первой трещиной в броне легиона. Имперцы и представить не могли, что настоящие наёмники уже давно лежат в оврагах с перерезанными глотками, а их коней и одежду примерили на себя нукеры Баян-Саира, играя роль «своих» дозоров.

Сначала пришёл звук. Это не был свист обычной стрелы. Это был протяжный, нарастающий рёв, словно в ночном небе внезапно проснулись сотни голодных демонов.

А через несколько секунд тьма над лагерем расцвела огненными точками.

Ли выскочил из шатра в одном исподнем, сжимая в руке меч. Первое, что он увидел, — как под дикий свист небо полосуют сотни зажигательных стрел. Они падали не хаотично. Они били по самым уязвимым местам: по загонам с вьючным скотом и по рядам обозных повозок.

— Тревога! — проревел Ли, но его голос утонул в нарастающем хаосе.

Тяжёлые волы, обычно флегматичные и медлительные, ломали загородки своими мощными телами. Лошади, напуганные жутким воем стрел и запахом гари, сходили с ума, и их табун почти в сто голов превратился в живой таран. Они носились по лагерю, сметая всё на своём пути. Солдаты, едва успевшие выскочить из спальников, попадали под копыта. Вокруг слышался хруст ломаемых костей и крики раненых.

— Все в строй! — кричали сотники, но строя не было. Была темнота, паника и ливень стрел, которые продолжали падать из пустоты.

Одна из них, густо обмотанная паклей с какой-то смолой, вонзилась прямо в купол шатра полководца. Ткань вспыхнула мгновенно. Ли едва успел отпрянуть, когда пылающее полотнище рухнуло на его стол с картами. Символ власти Великого Дракона превратился в факел.

Но паника среди скота наделала всё-таки гораздо больше бед, чем сами стрелы. Животные ворвались в зону расположения осадных машин. Ли с замиранием сердца видел, как тяжёлая повозка с катапультой перевернулась, когда в неё врезалось сразу два обезумевших вола. Древесина лафета треснула, и катапульта завалилась на бок, подминая под собой нескольких легионеров. Рядом уже горели пустые бочки, которые только завтра должны были наполнить водой из озера. И их потеря теперь лишала легионы планов на долгий переход.

Атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Только