Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Оркам приходилось труднее всех. Раньше воины Мархуна из клана «Красной Пасти» были элитой Степи. Они не ходили пешком — они летели над ковылём верхом на варгах, огромных свирепых волках с густой шерстью. Но варгов у них больше не было. Небесные Язвы вырезали всё их небольшое поголовье во время того рокового нападения на обоз, когда погиб и старший погонщик Бур. Мархун часто вспоминал его — мощного воина, чья связь с вожаком стаи варгов была почти мистической: они были кровными побратимами. Теперь же его сородичи напоминали сбитых с толку пешеходов. Они пытались подсаживаться в повозки, чтобы дать отдых стёртым ногам, но стоило двухсоткилограммовой туше взгромоздиться на борт, как лошади в упряжи просто вставали, отказываясь тащить такой груз дальше.

Именно из-за этой тесноты и случилась находка.

В середине дня у одного из фургонов, нагруженного запасными осями и тюками с вяленым мясом, возникла суета. Послышался грубый хохот орков, а затем — пронзительный женский крик. Я пришпорил Арлана и рысью направился к месту шума.

— Что здесь происходит? — прокричал я, глядя на толпу веселящихся орков.

Они замолчали и расступились. Перед фургоном, в пыли, сидели три женщины. Две постарше, в богатых, хоть и изрядно запачканных шёлковых халатах. И одна — совсем молодая девушка лет шестнадцати.

— Прятались под двойным дном, Повелитель, — Мархун подошёл ко мне, вытирая пот со лба. — Сидели тихо, как мыши в норе. Их, оказывается, вон те погонщики из бывших Чёрных Копыт подкармливали по ночам, — орк показал в сторону двух избитых степняков. — Это жёны Торгул-хана и его дочь.

Ай-Гуль? Та самая дочь Торгула, о которой Баян-Саир упоминал как о своей несостоявшейся невесте. У неё были правильные, почти кукольные черты лица, высокие скулы и глубокие тёмные глаза. Красивая! Но сейчас в этих глазах не было ни страха, ни покорности. Только ледяная, концентрированная ненависть. Она смотрела на меня так, словно мои руны на щеках были мишенью для её ножа. Ах да: сам Торгул и его сыновья — её братья — погибли в бою. Вот почему она меня так ненавидит.

Жёны Торгула тоже выглядели дикими кошками, готовыми вцепиться в горло любому, кто подойдёт ближе. И неудивительно. Они потеряли всё: мужа, власть, статус. И виной тому был я.

— Что с ними делать? — Мархун почесал подбородок. — Отдать парням развлечься?

Я представил, что сделают эти громадные туши с женщинами, и меня всего передёрнуло.

— Посадить их на коней, и пусть едут куда хотят, — высказал я первое, что пришло на ум. Оставлять у себя в караване этот клубок гремучих змей мне точно было не нужно.

— Это слишком жестоко, Повелитель. В одиночку они в степи не протянут и двух дней — или шакалы сожрут, или падальщики. Или сами сдохнут от жажды и голода. Смерть будет долгой и мучительной. Хотя может, какой мелкий род в рабы возьмёт…

Он помолчал и добавил с какой-то обыденной прямотой:

— Лучше уж отдай их моим парням на забаву. Воины давно без женщин. Смерть для них будет, может, и не такой быстрой, но хоть удовольствие орки получат. Это будет честная сделка. Парням радость, а им быстрая смерть после недолгих мучений.

Я опять представил себе эту «честную сделку» и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. При всей моей приобретённой жёсткости превращать женщин в «награду» для солдат я не собирался.

— Нет, Мархун. Связать, посадить в отдельную повозку. Выделить охрану — двух твоих самых спокойных бойцов. Головой отвечаешь за их неприкосновенность. Кто хоть пальцем тронет — лишится этой самой руки. Кормить и поить так же, как и всех. Вернётся Баян-Саир — пусть сам решает судьбу своей невесты и вдов Торгула. Это его право.

Дочь хана не отвела взгляда, услышав мой приказ. Она лишь плотнее сжала губы. Вряд ли она оценила моё милосердие — для неё я оставался убийцей отца и разорителем её стойбища.

* * *

Вечером, когда лагерь затих и над степью разнёсся запах дыма от сотен костров, Мархун пришёл к моему шатру. Он сел у огня, долго собирался с мыслями, а затем поднял на меня свои желтоватые глаза.

— Повелитель, я долго думал, — начал он. — Мы идём к Горному Клыку. Там будет большая война, я это чувствую кожей. Моих парней мало. Мы всего лишь небольшой осколок «Красной Пасти», но наш бывший клан жив и кочует возле Восточного тракта.

— Ты хочешь позвать их? — я отложил карту, которую изучал.

— Позволь мне послать им весточку, — Мархун кивнул. — В «Красной Пасти» тысяча неплохих воинов. Это правда: луками мы не пользуемся, но копьями умеем. Я видел в «Красной» сотне сшибки. Мы так сможем.

Я слегка удивился такому большому количеству воинов в их клане и тут же представил конных рыцарей-орков на варгах… и меня проняло. Сделать стремена, высокие луки, упор — не проблема. Это будет бронированная «Багровая» тысяча. Да ещё и покруче, чем первая тяжёлая сотня Мунука.

— И, что важнее, там есть варги. Без них орк — наполовину калека. Мои братья придут, если я скажу, что ты — настоящий вождь. Да и женщин моим парням не хватает, а в клане полно вдов и девок на выданье. Нам нужно продолжать род, если мы хотим выжить.

Я посмотрел на него с интересом. До этого момента мои знания об орках были обрывочными, почерпнутыми из коротких схваток и сухих докладов.

— Расскажи мне о своих сородичах, Мархун. Как вы живёте там, в большой степи?

Орк глубоко вздохнул, и его рассказ потёк неспешно, как мёд.

— Степь для нас — это не земля, это мать, которая вечно голодна, — начал он. — Мы не строим городов, как в империи или у эльфов. Мы кочевники, как и степняки. Наш дом — это стойбище. Рода орков живут по закону Силы и Голода. Есть «Вой Двух Лун» — чёрные орки; они живут далеко на востоке, у Орчьей реки. Они злые, Повелитель. Они не договариваются, они жрут слабых. Прямо на поле боя разделывают трупы. Даже среди своих кровных родичей. Есть мой клан, «Красная Пасть». Мы кочуем в сопках за Восточным трактом, но ближе к имперской пустыне. Мы всегда были лучшими наездниками на варгах. И мы не едим мясо