Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

— Мистер Рамирес был профессиональным бойцом ММА по прозвищу “Бешеный Рик” и являлся победителем национального чемпионата по смешанным боевым единоборствам. О чемпионатах штата и говорить нечего, у него здесь просто не было соперников, — продолжил лейтенант.

А! Ну такой публичной персоны в моей картотеке могло и не найтись, конечно… Я вынырнула из этой мысли, когда Кук спросил:

— Возможно, вы всё же могли бы как-то тщательно изучить фотографии и выдать заключение по поводу браслета, мисс Сандерс?..

Непритворно удивившись, я уточнила:

— То есть степень алкогольного опьянения по видеозаписи установить невозможно, а подлинность предмета, изготовленного до нашей эры, по фотографии — здрасьте-нате-пожалуйста? — И не утерпела, влезла с вопросом: — Вы мне лучше объясните, почему Зак Морелли обратился ко мне за консультацией по поводу “заумных описаний”, если у полиции были такие замечательные фотографии браслета?

Переглядывания между копами в этом отделе явно имели какой-то тайный смысл — настолько часто они случались. Возможно, эти парни открыли способ телепатического обмена данными из зрачка в зрачок, не знаю. Вот и сейчас они переглянулись, и заговорил, как ни странно, не лейтенант, а рыжий:

— Видите ли, два дня назад детектив Морелли не мог иметь в виду именно этот браслет, обращаясь к вам, мисс Сандерс. Понимаете, он — браслет, а не Зак ,— попал в поле зрения полиции только сегодня, когда у нас появился список пропавшего из особняке Рамиреса. И два дня назад Морелли просто не мог о нем знать.

Новый обмен взглядами, на этот раз какими-то отчетливо-мрачными. И у меня необъяснимо тревожно засосало под ложечкой.

Что происходит, в конце концов? Почему у коллег Зака такие хмурые рожи, будто они дружно нашли у себя заболевание, передающееся половым путем, причем все одно и то же, и теперь не могут понять — ка-а-ак?!

А коп, который так и не был мне представлен, и потому оставался для меня “рыжим полицейским”, продолжил:

— Но, знаете, миз, я припоминаю: полгода назад у нас проходило упоминание некоего браслета с древнеегипетской символикой. И вот тогда в деле действительно фигурировало только описание. Полгода назад, ограбление на Парк-стрит, шеф, помните?

— Вспомнил, — подтвердил лейтенант Кук.

И обратился ко мне:

— Мисс Сандерс, не могли бы вы действительно взглянуть на это описание? Полицию интересует мнение специалиста, не может ли это быть одно и то же изделие.

С одной стороны, меня подмывало начать ломаться, действуя в рамках образа блондинки (хоть и шатенки). С другой стороны, это был реальный шанс добраться до материалов дела, которым интересовался Зак. И, немного поколебавшись, я показательно вздохнула:

— Давайте! Начала делать добрые дела, так чего уж теперь на полпути останавливаться… Но знайте, лейтенант: если вы не оформите запрос в музей на мое имя должным образом, я лично отыщу для вас парочку древнеегипетских проклятий повесомее!

Папку с делом лейтенант достал из сейфа. В руки мне ее не дал. Сам пролистал у себя за столом и вынул нужные документы — два листа бумаги, сколотые степлером.

Вот их-то мне и передали.

Я взглянула в описание, и у меня в глазах зарябило от наименований символов, которые на первый взгляд казались белибердой.

— Это точно не один и тот же браслет, офицеры, — уверенно определила я. — Более того, я бы сказала, что здесь описана подделка, лейтенант.

— Вынужден вас разочаровать, миз: это точно древность, — так же уверенно ответил он. — МакФерсон был коллекционером и разбирался в вопросе. Он очень дорожил этим предметом.

На этих словах у меня в голове щелкнуло:

— МакФерсон, МакФерсон… Брюс МакФерсон? Бизнесмен, филантроп, почетный гражданин нашего города, верно? Мы говорим о нем?

И, по лицам мужчин поняв, что права, признала:

— Что ж, мнение Брюса МакФерсона — весомый аргумент.

Есть вещи, с которыми неизбежно приходится считаться, например, репутация одного из наиболее уважаемых коллекционеров Эверджейла, пусть и ныне покойного. Но мое образование и профессиональный опыт тоже чего-то стоят, и теперь вопрос стал для меня принципиальным: я хотела разобраться уже не для Зака и полиции, а для себя:

— Если вы предоставите мне копию материалов, лейтенант, я бы посмотрела подробнее в справочниках и специальной литературе. Да, и если уж на то пошло — копию снимков браслета вашего Бешеного Родригеса давайте тоже. Раз уж всё равно буду рыться в источниках, то и второй браслет заодно поищу. Может, проконсультируюсь с коллегами… В конце концов, это очень интересно!

Материалы мне выдали — под роспись, что я осведомлена об ответственности за разглашение. После некоторых сомнений и не очень охотно, но все же.

Я без колебаний расписалась в бланке — прекрасно зная, что точно так же без колебаний нарушу запрет, как только доберусь домой. Но ответственности, конечно, постараюсь избежать.

К тому же детектив Морелли сам по этому делу работает. Когда на работе, разумеется. Так что всё по закону, никакого “разглашения”.

Кивком попрощалась с копами, ответно махнула рукой Джейн, которая с широкой улыбкой помахала мне из своего укрытия за монитором компьютера. Подхватила на руку сумочку и пальто, развернулась на каблуках и, вздернув подбородок, походкой царицы поплыла из кабинета.

Не то чтобы мне так уж хотелось сразить наповал незнакомых мужчин или, упаси боже, незнакомую Джейн. Просто визит в полицейский участок меня здорово озадачил — а раз так, то почему бы и мне не озадачить копов?

— Я вас провожу, мисс Сандерс, — раздался за спиной голос лейтенанта.

Не думаю, что без сопровождения я бы заблудилась — в отдел ведь как-то дошла. Не думаю, что лейтенант считал иначе. Так что либо я потрясла его до глубины души остротой интеллекта (и длиной юбки), либо мы, с его точки зрения, не договорили.

Закрылись двери лифта, и кабина тронулась, снова вызвав замешательство в голове: я же уезжаю, почему лифт несет меня вниз, а не вверх?

Лейтенант Кук заговорил, и стало понятно, что верным было второе предположение. Что ж, логично: они здесь видывали и интеллект поострее, и юбки покороче. Не думаю, что мне в этом плане есть, чем их поразить.

— Мисс Сандерс… — Коп помялся, подбирая слова. — Сегодня на планерке нам сверху спустили очень ценное мнение, что Морелли... может быть опасен. Я в это не верю, — торопливо добавил он. — И не поверю, пока не увижу доказательств, но в свете ваших показаний…

Я встрепенулась: минуточку, я что, давала