Возвращение - Марцин Подлевский

— Музейными, — небрежно бросил Стоун, но его ироничное замечание произвело обратный эффект: секретарь стрипсов неприятно хихикнул и похлопал Эверетта по плечу, как бы похвалив его за удачную шутку.

ТПК уже приземлялся в просторном ангаре, отделенном от вакуума магнитным барьером, который на долю секунды отключил все системы шаттла.

— Наконец-то, — проговорил Хакс. — Это станция, значит, здесь должен быть бар. Вы идете?

— Я, пожалуй, пойду позже. — Стоун отстегнул ремень и начал подниматься со своего места. — Я осмотрюсь…

— А я, — к удивлению Эверетта, заговорил Соде, — если позволите, с удовольствием. У меня ничего не было во рту с того проклятого воскрешения. Секретарь Хакс?

— Конечно, — ответил представитель Стрипсов, с трудом освобождаясь от ремня безопасности. — А что касается вас, — обратился он к Стоуну, — если вы передумаете после всего …

— Я обязательно вспомню. — Эверетт улыбнулся и, как можно быстрее кивнув двум секретарям и пилоту, вышел в ангар станции.

Ему совсем не хотелось исследовать его.

В ангаре стояло несколько глубинных прыгунов, два малых, один из которых был с символикой Лиги, и два дальних истребителя с маркировкой Контроля Согласия. Сразу за периметром ангара стоял какой-то неопределенный транспортный корабль с корпусом из инопланетного артефакта — предположительно клановский, о чем свидетельствовала серая металлическая краска, которой он был окрашен. Серый — для Клана, подумал Эверетт. Черный — для Пограничников, белый — для Элохимов, серебристый — для Жатвы, и старая ржавчина — для Стрипсов. Контролю оставался только гнилостный желтый, не считая возможных полос, указывающих на то, в каком секторе он работает: лазурном Федерации, зеленом Лиги или красном Штатов. Что мы получим, если смешаем все эти гордые цвета? Коричневатый, сероватый цвет. Отталкивающий цвет того, что мы называем Согласием, прекрасно понимая, что это всего лишь политическая выдумка и межсистемная мистификация. Кабаре, в котором только что умер еще один невинный актер.

Не стоит беспокоиться, подумал он и ускорил шаг, направляясь к главному входу в приемный зал, заставленный компьютерными консолями. Именно здесь решались транспортные вопросы — обо всем остальном заботились персонали, отправляя идентификационные данные каждого посетителя в Сердце Станции. Военная технология поиска информации… Эверетт язвительно улыбнулся. Неужели Федерация действительно считает, что никто не узнает милитаризованную станцию?

В любом случае это не имеет значения, — заключил он. Может, и к лучшему, что здесь есть хоть какое-то разумное наблюдение. По сути, это последний такой цивилизованный сектор, с которым мы столкнемся. Еще одна синхронизация с силами Лиги, прибывающими с Обода, и, возможно, последняя серия прыжков — прямо к тому месту, о котором нам вскоре сообщит так называемый… Динге. Хотя, возможно, это будет делать Хакс. Я бы предпочел, чтобы это был Хакс, — признал он. Он неприятен, но не вызывает у меня такого… беспокойства.

В любом случае, это не имеет значения. У меня на уме другие проблемы. Самое время разработать план. Так что давайте думать…

В первоначальном варианте, перед самым захватом Грюнвальда, Стоун собирался создать неразбериху, пустив незаметный слух о том, что планы Штатов противоречат миссии. Этому должен был способствовать небольшой сбой, вызванный заранее подкупленным человеком, одним из экипажа «Пропорции». Конечно, выгоднее всего было бы уничтожить саму «Ленту», но тут у секретаря не было вариантов. Он полагал, что даже капитан Локартус не стала бы выполнять такой приказ. Если не удастся поднять шум, останется последнее средство — убить Хаба. Стоун полагал, что подкупленный человек согласится и на это, разумеется, за дополнительное вознаграждение.

К сожалению, неожиданная смерть Коваля все изменила. Чем теперь она могла быть ему полезна? Решение казалось простым: информацию о ней нужно подать в решающий момент, предположив, что виноват кто-то из Триумвирата. Возможно, тогда они вцепятся друг другу в глотки? Секретарь хотел решить этот вопрос более тонко, но раз уж ему представилась такая возможность, было бы глупо ею не воспользоваться. Лучше всего приложить ее к первоначальному плану. Да, — признал Стоун. Это может сработать. Или, по крайней мере, должно.

Размышляя и машинально перемещаясь по коридорам, залам и ответвлениям, Эверетт лишь спустя некоторое время заметил, что заблудился. Красиво, подумал он, доставая свою персональ и загружая карту подстанционных участков Потока. Старый и бестолковый.

Как оказалось, ему больше повезло, чем хватило ума. Карта показывала, что ему нужно только вернуться на набережную и воспользоваться лифтом, чтобы добраться до развлекательных залов. Кто знает, может быть, он даже найдет Соде, Хака и ту грудастую девушку-пилота?

К сожалению, менее чем через минуту вместо Доминики Ле Букье он столкнулся с убийцей.

Одетая в камуфляжную кольчугу фигура, стоящая в проходе, выглядела как дрожащая, нечеткая тень неровной анимации. Она выстрелила один раз, но точно: лазерный луч беззвучно ударил Эверетта прямо в живот.

Секретарь вскрикнул и отступил от удара — микрогенератор магнитного поля, установленный под комбинезоном по указанию Анабель Локартус, принял сфокусированный свет и вернул его в виде энергии, которая рикошетом вернулась к нападавшему. Анимация, пораженная разрядом, задрожала, но не погасла.

— Не двигайся, — услышал Стоун. Голос был тяжелым и модулированным, словно из компьютерного динамика. — Я сделаю это быстро.

Но Эверетт не собирался ждать. Он развернулся и побежал к другому выходу из коридора. У него было всего две секунды, и он знал, что не успеет.

Как раз в тот момент, когда он был уверен, что сейчас умрет, дверь открылась, и в проходе появились люди. Секретарь протиснулся между ними, не обращая внимания на возмущенные голоса. Ужас придал ему сил и энергии: он прорвался в следующий сегмент и теперь, как атлет, бежал к главной набережной.

Его провожали крики сбитых им пешеходов и одно лишь смачное проклятие потенциального убийцы.

8

Власть

Власть как наркотик

Власть — великая сила.

Порождает любовь и страх.

Иногда она также убивает

Обещает так много

Заворачивает правду в слова.

Когда вы опускаетесь на колени,

она протягивает вам руку.

Но может и убить

Closterkeller, барды эпохи ТЭ

— Я все еще не уверен, — возразил младший советник клана Науки Ибериус Матимус. — Если Согласие узнает…

— Не узнает, — заверила его сидящая напротив женщина, лицо которой было скрыто под широким капюшоном, мерцающим серовато-фиолетовым оттенком кланового не-цвета. — Эта программа, как я уже говорила тебе, является секретной и финансируется из внешнего источника.

— А ты знаешь этот