Упал намоченный 2 - taramans

— Пошли, циркач… — как показалось, одобрительно хмыкнула Катя и вышла из темного помещения киоска.

Васильев шел за женщиной и все никак не мог понять: талия у нее есть или нет? То, что задница имеется и задница эта соответствует ее росту — факт, а вот талия… Черный рабочий халат на пару размеров больше, чем было необходимо, скрывал под собой все. Серега лишь понял, что женщина все-таки нестарая, вряд ли больше тридцати. Мощные икры, уходящие в обрезанные резиновые сапоги, внушали уважение. Такая не то, что коня на скаку…

Потом был переход по каким-то полутемным коридорам, складам, бытовкам и прочим служебным помещениям. Наконец…

— Стой здесь, в цех заходить нельзя! — скомандовала ему Катерина, приоткрыла двери и крикнула, — Ленка! Лена…

И протянула подошедшей к двери женщине канистру:

— Налей снизу. И, Лен, ты посмотри, чтобы без осадка…

Серега уж было расслабился, думая, что на этот раз пронесло, однако бой-баба развернулась к нему, неожиданно сильно прижала к стене коридора и промурлыкала:

— А что, новенький, не поговорить ли нам, пока вам пиво нацедят?

Пахло от женщины неожиданно приятно: то ли апельсином, то ли еще каким-то цитрусовым.

«Блин! Здесь же и газировку льют, вот работники и попивают ее „на халяву“. А может, и „чумой“ балуются, эссенцией, то есть. А в „чуме“ градусов как бы не под сотню, что твой спирт. И пахнет — да, приятно!».

Разозлившись, прежде всего на себя, за свои «целочкины» страдания, Васильев, обхватив и крепко сжав немалые ягодицы женщины, нагло глядя той в глаза, прошептал:

— А что так коротко-то? Я бы такую деваху, как ты драл часа полтора без перерыва. И это — заметь — только на первом подходе. А тут — сунул-вынул и пошел, да?

Женщина очень удивилась, похлопала ресницами и покачала головой:

— Ни хрена ж себе, у ментов новенькие пошли. Однако… Да и не сунул-вынул… Минут двадцать вам цедить пиво будут. Нужно же, чтобы без пены было, зачем вам воздух возить?

— Двадцать минут? Мало… — с досадой цыкнул Серега, — Ладно, не будем времени терять. Куда?

Катерина вновь покачала головой, хотела что-то сказать, но Васильев, открыв первую попавшуюся дверь — буквально рядом — кивнул:

— Нормально! Иди сюда…

Какой-то небольшой складик, скорее — бытовка, ибо в тусклом свете окна под потолком — над дверью, были видны стеллажи, скамьи и большой стол посредине.

— Дверь закрой, скаженный… — протянула женщина, когда Серега принялся мять ей задницу, — Там щеколда есть.

Задрал халат, нащупал край трусов…

«Мохнатость повышенная!».

Женщина ахнула, когда он принялся без особых изысков тискать ей нижние губы. Простонала, что означало — Васильев нащупал «волшебный бугорок».

— Ох… Что же ты… Блядь… Я же сейчас спущу…

«А мне этого и надо!».

Удержать ее было делом непростым — вес был не мал, а обмякла Катя быстро. Но — удержал и усадил на скамейку, посмотрел сверху вниз, куснул губу в раздумье и решительно расстегнул ширинку. Достал и поднес к ее губам…

— М-м-м… — «Ну что — м-м-м? Надо, Катюша, надо!».

Мелькнула испуганная мысль, что сейчас Катя, как встанет, как размахнется своей могучей дланью… «И пойдут клочки по закоулочкам!». Но — нет, принимала. И, похоже, чем дальше, тем более охотно это делала. Даже постанывать начала. Стали слышны похлюпывания, женщина периодически сильно втягивала воздух ртом, добавляя Сереге ощущений.

— Нравится? — негромко спросил он.

— М-м-м… — стало ему ответом, потом, задыхаясь, простонала, — Только не надо так глубоко.

«А это мы еще посмотрим, как это — глубоко или нет!», и продолжил резкими толчками наполнять ее рот.

Через пару минут, насыщенных хлюпами, стонами и всхлипываниями, Серега почувствовал, что — вот-вот.

«Э-э-э, нет, такой хоккей нам не нужен!».

Резко вышел…

— Ты чего? — удивилась женщина.

— Настоящие гусары всегда сначала заботятся об удовольствии дамы… А потому — становись-ка раком.

Катерина хихикнула, пробормотала:

— Гусар… Так я ведь уже… Сначала, когда ты рукой, а потом — во рту…

— Спустила, что ли?

— Ну… — она споро подобрала халат, встала коленями на скамью и упала грудью на стол.

«Ни хрена ж себе у нее задница⁈ Тут работы — непочатый край!».

— Ай! — тихо взвизгнула, когда он рывком вошел в нее, — Что ж ты так… Резко.

— Вытащить? — усмехнулся Васильев.

Женщина засмеялась и начала подаваться ему навстречу. Еще несколько минут были заполнены опять же — хлюпами, правда, другой тональности, постукиванием скамьи о стол, и стонами женщины, которые становились все громче.

— В тебя можно?

— Угу-м… М-м-м… Ох!

«Быстро, еще быстрее… И далее — по всей схеме, без остановки!».

Финальные аккорды были исполнены сильными, резкими толчками. И-и-и… Тишина. Крепко прижавшись к широкой заднице…

«А ведь — хорошо. Правда, хорошо! И отзывчивая она, в этом деле. Не бревно, это — точно. А что не красавица… Так, правильно говорят, что верно оформленный полумрак делает любую женщину красивой и желанной!».

Наконец, Катя пошевелилась и приподнялась на руках.

— Знаешь, о чем жалею? — негромко спросил Сергей.

Она замерла, хихикнула:

— О чем?

— О том, что в задницу не переставил.

— Дурак, что ли… — ахнула женщина, — У меня же под рукой ни вазелина, ни…

«Мать твою! Да она интересная женщина!».

— А подмыться потом — где? — продолжила она, — Перепачкаешься же.

— М-да… Вот что значит — опытная, умная женщина, — пробормотал Серега, — К следующему моему приезду чтобы продумала и по поводу вазелина, и где потом подмыться — тоже.

— А ты