Упал намоченный 2 - taramans

говна, — пояснил Сергиенко, — Не тронь его, вонять не будет. А ты эту кучу изрядно разворошил. К гадалке не ходи: он уже успел наябедничать либо Шмакову, либо Чупракову, либо самому Винниченко. И если тебя пока не тронули, так это говорит о том, что начальство тоже знает, каков у нас Гриша Глущенко. Но он их устраивает, вот в чем дело: их-то он на форму не обделяет.

— Ладно… Так что там с моим отдыхом, тащ ктан? — обратился к Мельнику Сергей, возвращая разговор на самое начало.

— С отдыхом, с отдыхом… — Мельник принялся листать откидной календарь на своем столе, — А кто у нас завтра, в субботу, то бишь, дежурит?

— Я! — поднял руку Саня Сысоев.

— Ага… А сегодня у нас пятница…

Сергиенко фыркнул:

— Петрович! Только не говори, что нам сегодня дежурить в горсаду, на танцах.

— В горсаду, говоришь… — чуть задумался начальник отделения, — Не… Студенты же все разъехались, что там в саду по пятницам делать? «Пэпээсники» сами справятся, в крайнем случае дежурку подтянут. Х-х-а-а! А вот в субботу, дорогие мои, жду вас всех в том самом горсаду…

Участковые дружно поморщились: у всех были планы на субботний вечер.

— А вы мне тут не морщитесь, не морщитесь… Хоть учащиеся наших учебных заведений и разъехались по домам… Но суббота — дело такое… По субботам у нас в горсаду и своих придурков будет за глаза.

Сысоев с довольным видом усмехнулся, потер руки: ему, как дежурящему в следственно-оперативной группе, на танцы идти необходимости не было.

— Так что… Васильев! У тебя свободный сегодняшний вечер, завтрашнее утро и почти весь день. Да, до самого вечера. А в воскресенье — будь добр отдежурить… С кем он будет дежурить?

— Со мной! — поднял руку Сергиенко.

— Вот! Вот и договорились, — с довольным видом заключил Мельник, — А вы все ноете, что начальник у вас не заботится о личном составе. Это я-то не забочусь? Да я, да я для вас — как родная мама!

Городня встрепенулся, скорчил придурковатую морду и пропищал:

— Мама! Мама! Я обписался!

— Да ну тебя к черту, Степа! — отмахнулся от него начальник, — Клоун хренов!

Когда участковые вышли во внутренний двор к курилке, Васильев, покуривая, спросил:

— Если уж у меня выпал свободный вечер… Может, по пивку? Раз «входная» отодвинулась, а аванс я получил, то денежка-то имеется.

Коллеги воодушевились, только несколько вопросов останавливало их от реализации предложения:

— Я же дежурю сегодня, — поморщился Ложников.

Сысоев махнул рукой:

— Да ладно… Пятница, вечер… Что может произойти? А с «семейниками» дежурка и сама справится. Сегодня Коля Воронов дежурит, с ним всегда можно договорится.

— Да уж… — усмехнулся Сергиенко, — Это не Лантратов, тот изноется весь, пока не согласится прикрыть.

— Эта… — еле удерживал в себе возбуждение Городня, — Так на хрена тогда пиво? Может, возьмем литрушечку, да посидим по-человечьи?

Сашка Сысоев засмеялся:

— Знаю я, Степа, твою литрушечку… За ней пойдет следующая, потом — еще. И к утру проснешься — хрен знает где, и хрен знает с кем.

— Ну и чё? Завтра же суббота, на работу только к вечеру, — удивился Степан, — Не отлежишься, что ли?

— Не… Дежурю же я завтра!

— Ах, бля… Точно.

— Да и у меня планы на завтра есть, — кивнул Юра.

— Так что — по пиву тогда? — потер руки Васильев, — А то мне говорили, что пиво у вас в Кировске больно уж вкусное.

— Это — да! — важно кивнул Сысоев, — Пиво у нас — очень даже… Степа! Ты это… По старой памяти к Катюше не заедешь, чтобы с бродилочки налила?

Городня сморщился, вмиг растеряв все предвкушение от предстоящего хорошего вечера и отличной компании, но потом вдруг воспрял:

— О! Мы к Кате возьмем с собой молодого. Сами договоримся, а с нею в цех за пивом пойдет он.

Чувствуя какую-то «подставу», Васильев забеспокоился:

— Это на какие такие мины вы меня сейчас толкаете?

Коллеги дружно заржали, но Сергей настаивал на «раскрытии карт».

— Поехали, по пути расскажу, — махнул рукой Сысоев.

Ехать решили на мотоцикле Васильева: Сысоев угнездился на заднем сидении, а ворчащего Городню сунули в коляску.

— Давай сначала ко мне, — скомандовал Сергею Сысоев, — У меня канистра двадцатилитровая есть, чистая — я ее только под воду использую. Только это… Не гони, понял? Знаю я уже, как ты ездишь… Что Степка, что ты — двое сумасшедших.

Васильев уже знал, где живет Сысоев, домчал в пару минут. Бурчащий недовольно Сашка слез с сиденья:

— Говорил же — не гони! Блядь, ну что вы за сумасшедшие, а? Что Городня, что ты… На хрена все эти развороты на месте, задранные коляски на поворотах?

Степа заржал:

— Это, Сашка, потому что у нас с Серьгой кровь горячая, не то, что у вас. Как пенсионеры живете, все медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Ты, поди, и с бабами также: пока примеришься, все обдумаешь…

— Башку вы себе свернете когда-нибудь, парни с горячей кровью. А и с бабами нужно делать все тщательно, неторопливо, а не впопыхах, как вы.

— И жить торопится, и чувствовать спешит! — продекламировал Васильев, доставая сигареты.

— Во! Слышал, Сашка, чё Серьга говорит? — усмехнулся довольный Городня, — Правильно! Если так все с оглядкой делать, как пердуны старые, то и мохом покроешься…

— Старый конь борозды не испортит! — хмыкнул Сысоев, доставая из недр дощатого гаража зеленую металлическую канистру, — Щас на колонке сполосну…

— Ну-ну… Старый конь — оно канешна, борозды не испортит, однако и пашет неглубоко, так только