Упал намоченный 2 - taramans

«Какие, на хрен, девяноста⁈ Здесь все… х-м-м… сто двадцать будут!».

Ложников же всего этого великолепия не замечал, продолжая принимать «входящую корреспонденцию» и негромко разъясняя Васильеву отдельные нюансы. Секретарь еще раз потянулась, встала и, пройдясь по кабинету, подошла к подоконнику.

«М-да… Есть женщины в русских селениях… И ведь не толстая, совсем не толстая, а такая… Крупная в бедрах и выше. И талия у нее имеется. Ростом, правда, метр с кепкой!».

Женщина, как будто прочитав его мысли, постояла у подоконника в раздумьях, а потом наклонилась, опустилась на подоконник, опершись на локти и выглянула в распахнутое окно. Платье, и так не длинное — чуть ниже коленей, поднялось существенно, оголив не только полные голени, но и часть бедер. А уж как облегало это платье шикарную задницу — Васильев чуть не задохнулся, забыв, как дышать!

«Вот это вид! Вот это… Как она раком-то стоит, как стоит⁈ Охренеть!».

Ложников, почувствовав какой-то подвох, глянул на Сергея и перевел взгляд на шикарную картину, брови его подались вверх.

— А что, Юра, как там погода сегодня? А то я сижу, сижу в кабинете и не выходила-то ни разу за день… — опять нараспев спросила женщина у Ложникова, не оборачиваясь.

Юрка покусал нижнюю губу и машинально ответил:

— Да вроде бы ничё так… Облачно, правда… Как бы к вечеру дождь не влупил.

Наставник ткнул Сергея вбок и кивнул тому на выход.

— Эй, мля… Очнись! — ощерился, развеселившись, Юрка, спускаясь по лестнице, — Ты это… Серега! Даже не вздумай, понял. Ни хрена не получится, а проблемы огребешь полной мерой.

Перед глазами же новенького все стояла картина…

«Как она стояла, а?».

Уже в кабинете участковых наставник встряхнул Сергея за плечи, рассмеялся:

— Ты в обморок не брякнись, Васильев! И это… К Нинке даже не вздумай подкатывать, понял? Понял, я спрашиваю?

— Да понял, понял… — придя в себя, буркнул Сергей, — А-а-а… А почему?

— Ну-у-у… — Ложников задумался, вроде как: говорить, не говорить, но потом выдал, — Нинка… Она в последнее время вознеслась сильно. Раньше-то она вполне компанейской бабенкой была, веселая такая… У нас раньше майор Дорофеев был начальником. Сложный человек, но была у него идея-фикс: все праздники гулять всем отделом. И 23 Февраля, и Восьмое марта, а уж День милиции — само собой. И летом всем отделом на Тобол выезжали не раз. Понятно, что прямо уж всем отделом не получалось, и уж тем более — как он требовал — с семьями… Но все-таки компашка всегда получалась приличная, веселая. Так вот, Нинка… Ну, ты понял? С Дорофеевым она… И здесь ее понесло. Ну и про Винниченко тоже слушки ходят. В общем, баба нашла себя… Характер у нее испортился: высокомерная стала, наглая, хамит нередко… Так что — не вздумай!

Основное время Васильев проводил с Ложниковым: прочие участковые, появившись с утра в отделе, разобравшись с ночи доставленными нарушителями и пьяницами, получив почту и «ценные» начальственные указания, сваливали на свои участки, появляясь к вечеру и то — не каждый день. На вопрос Сергея об «опорнике», Ложников повел рукой:

— Так это и есть мой «опорник». У меня же участок в центре, весь центр — мой. А отдел у нас где? В центре же. Так что — вот!

Вся территория Кировска была разделена на пять административных участков, и участковых, следовательно, в городе было тоже — пять. Границы этих самым территорий были определены странно: вроде бы по всем Приказам МВД на «земле» должно проживать не более четырех тысяч жителей…

«А на старшего участкового — не более двух с половиной тысяч!».

Однако это выдерживалось не всегда. Точнее, почти всегда не выдерживалось: много было нюансов, которые вносили свои корректировки. Здесь и протяженность территории, и количество разного рода учреждений и предприятий, и сложность криминогенной обстановки…

«Да что говорить? И в будущем это всегда было головной болью и причиной споров и постоянного передела границ!».

Еще одной, не самой приятной новостью для Сергея стала та, что «потолки» по специальным званиям сейчас… Х-м-м… Смешные!

«Блядь! А я уже и не помнил, что сейчас „потолком“ для подавляющего большинства должностей стало звание старшего лейтенанта. В будущем-то — вполне до „подпола“ дослужиться можно, даже не являясь начальником отдела или его замом. Да уж… А сейчас — два года от „мамлея“ до лейтенанта, три года — от лейтехи до старлея, четыре года… Если встанешь на должность старшего! Четыре года от старлея до капитана. То есть, девять лет и — все! Служи, мля, капитаном до самой пенсии, все оставшиеся двадцать лет. А то и больше! Нет, есть чисто гипотетическая возможность получить майора — по представлению начальника и при поддержке УВД — на ступень выше звания по должности. Министерский приказ нужен, однако! Но я даже не знаю, какой подвиг нужно для этого совершить. Причем не разово — за разовый подвиг дадут премию или ценный подарок… Ага, часы настенные с кукушкой! То есть, нужно, как тот Мюнхгаузен, включить в свое ежедневное расписание совершение подвига — ежедневно, мля! Сейчас майоров в отделе ровно три — по количеству замов у начальника. А в будущем? А в будущем майоров тех было — как собак нерезаных. Основное звание у офицеров по выходу на пенсию!».

Васильев с утра до вечера штудировал должностные инструкции, приказы и Наставления.

«Блин! Хорошо, что память молодая — впитывает все как губка!».

— Вот! Особое внимание удели, — Ложников ткнул пальцем в принесенный им документ, — Приказ «ноль три» семьдесят третьего года: основания к применению огнестрельного оружия. Чупраков у нас зверюга в этом отношении — требует, чтобы знали наизусть, чтобы от зубов отскакивало!

— Юра! — улыбнулся Васильев, — Я этот Приказ два года подряд штудировал, как монах Псалтырь. На каждом разводе на службу его знание проверяли.

— Точно! — шлепнул себя по лбу наставник, —