Упал намоченный 2 - taramans

Васильев внёс свою лепту:

— А то и вовсе — ляжет в борозду и лежит.

— Во! Молоток, Серега, правильно говоришь.

Меж тем Сергей осмотрелся: дом Сысоева располагался, видимо, на бывшей территории какой-то организации. Да и дом этот был… Каким-то неказистым. Бараком его было не назвать, все же это было капитальное кирпичное строение весьма внушающих размеров.

— Саш… А сколько квартир в вашем доме? — поинтересовался он.

— Шесть. Три с одной стороны, и три — с другой. Это же раньше ремонтные мастерские были — базы ЭТУСа.

«ЭТУС — эксплуатационно-технический узел связи, точно! И, помнится мне, квартира, в которой живет Сысоев, тоже странной планировки: анфилада больших комнат с высокими потолками. При очень хорошей общей площади квартиры, жить там неуютно: проходной двор, а не квартира. Но сейчас это очень неплохая жилплощадь, просто — цимес! Сашка, конечно, хитрован: договорился с начальством „узла связи“, и те выделили родному участковому эту квартиру. Сейчас построен новый почтамт, в центре, и вся богадельня связистов переехала туда. Правда, почтамт этот еще не полностью введен в строй, какими-то частями заселяется!».

— Так… — рубанул Васильев свое решение, — А теперь рассказывайте, что за засада ожидает меня на пивзаводе. Иначе никуда не поеду!

Степа смущенно пожал плечами и отвел взгляд.

«Прохиндей!».

Сысоев был более разговорчив:

— Да нет там никакой засады, Серега. Ну, берем мы пиво на пивзаводе у знакомых. Свежее пиво, хорошее. А иной раз вообще с «бродилки» набрать получается. Там знаешь какое пивко? Нектар! Амброзия! И заведует складом готовой продукции там Катюха Матюшенко. Нормальная такая бабенка среднего возраста. Правда, одинокая очень бабенка, а оттого шибко жаждущая мужской ласки и тепла. Ну вот…

— Ага. А Катюха эта, страшная, как ядерная война, так? — прищурился в приступе понимания Васильев, — И вы, значит, моим юным телом решили расплатиться за это пиво?

Городня сделал вид, что сильно заинтересовался окрестными тополями, стоящими стеной вокруг бывшей промзоны. Сысоев же был более дипломатичен или, сказать лучше — хитер:

— Ну… Если посмотреть, то Катька не такая уж и страшная. Ну да, бабища здоровая, и на лицо не красавица, но… Серега! Ты же только что из армии, у тебя внутри такой запас любви к женщинам должен накопиться, что… Ну какая тебе разница, а? А коллектив, благодаря тебе, будет пить вкуснейшее, свежайшее пиво. Ну?

— Пиздец… — Васильев, не сказать, что был ошеломлен, но все же пребывал в некоей растерянности, — За пиво мной пока еще не рассчитывались.

— Да ладно, Серега… — поддержал Сысоева Степан, — Чего там… Пока ты не появился, эти козлы с Катькой мной рассчитывались.

— Х-м-м… А если у меня не встанет? — спросил Сергей, сам, чувствуя при этом: встанет, точно встанет.

— Да ладно тебе, — разъяснял ему более опытный товарищ Степа, — Катька и в щеку берет отменно. Она и у мертвого поднимет. Правда, усики у нее…

— Я, наверное, сейчас сблевну… — пробормотал Васильев, — У нее еще и усы…

Сысоев укоризненно покосился на Степку:

— Не усы, а усики. Маленькие. Да, может, она и не потребует ничего, она, бывает, и просто так, под хорошее настроение наливает.

— А другие варианты есть? — совсем упал духом Сергей.

Коллеги переглянулись, Городня почесал затылок:

— Может, к Митричу стукнемся?

Сысоев грустно покачал головой:

— Да какой Митрич? Время — шестой час, пятница. Митрич уже без сознания где-нибудь дудкой кверху валяется.

Васильев пробормотал:

— Опять же… В каждом хреновом случае нужно искать свои положительные моменты — их не может не быть. Вкусное пиво, хорошая компания своих мужиков… На что только не пойдет гусар ради своих боевых товарищей.

«Боевые товарищи» воодушевились:

— Во! Правильно! — хлопнул Сергея по плечу повеселевший Городня.

— Мы тебя не забудем! — заверил парня Сашка.

— Пиздите вы всё, забудете уже через час, еще и подъебывать весь вечер меня будете! — хмыкнул Васильев, — Ладно! Аве, Цезарь! Моритури те салютант!

Сказал, приняв горделивую позу и подняв правую руку — как положено.

— Ух ты… А это чё такое было? — удивился Степка.

— Так в древнем Риме, выходящие на арену гладиаторы приветствовали императора: «Славься, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!».

Городня уважительно посмотрел на Сергея, почесал в затылке и пробормотал:

— Ишь ты… А красиво! Запомнить бы надо…

Хитрый Сысоев прятал морду, чтобы товарищи не видели, как он гнусно хихикает.

— Ну, поехали, что ли? Там мужики уже заждались.

Территория пивзавода была огорожена высоким бетонным забором, что было понятно: страждущих вокруг этого предприятия всегда хватало. Пивзавод был новый, построенный в прошлую пятилетку. Раньше, как помнил Васильев, была в городе лишь небольшая пивоварня, однако старики бурчали, что пиво раньше варили лучше. Ну, это всегда так: раньше и трава была зеленее, и девки красивее, и хрен был куда как тверже.

Заехали они не со стороны проходной и железных ворот, а немного дальше: здесь забор прерывался бетонной будкой, из которой периодически торговали пивом в розлив. Вообще-то, Сергей уже видел местное пиво в магазинах города: «чебурашки» с разными этикетками — в основном «Жигулевское», но попадался на глаза и «Ячменный колос». Знатоки утверждали, что периодически на заводе варят и «Бархатное», но последнее Серега не любил. Он вообще предпочитал пиво светлых сортов, а «Бархатное» — оно женщинам больше нравится. Видеть пиво — видел, но не довелось за неделю опробовать, все в бегах и бегах.

«Валя еще эта… Несколько раз в кабак заскакивал, но в понедельник у них вообще санитарный день был, а во вторник заступила ее сменщица — Светка. Кстати, тоже очень ничего деваха, только ростом невысокая. А вчера, в четверг, то есть, у них обедала какая-то делегация и девушка прошипела: „Потом, потом… Не видишь — некогда мне!“».