Упал намоченный 2 - taramans

То есть, неделя для Васильева выдалась «постной», может потому и согласился «лечь под поезд», в смысле — «пострадать на благо общества!».

«То, что нас не убивает, делает нас сильней!», нахмурившись, но отгоняя от себя дурные мысли, настраивался Васильев.

Подъехали к будке, осмотрелись — вокруг никого не было, а окно раздачи, как если бы они были в столовой, было плотно задвинуто изнутри ставней, сколоченной из внушавших уважение досок: без хорошего тарана штурмовать эту цитадель можно было до морковкиного заговенья.

— Закрыто же! — с некоторым облегчением выдохнул Сергей.

— Закрыто, закрыто… — пробурчал Степа, — Звонка не видишь, что ли? Дярёвня. Тут все по-современному устроено: подъехал, позвонил, открыли, отоварили. Не всех, правда… Имею в виду, припозднились мы. Но — звони, она если не в будке, то со склада подойдет: туда звонок уходит.

Васильев вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Глава 10

Кнопку нажал, однако никакого звонка не услышал.

«А, ну да — Степка же сказал, что звонок где-то в помещении склада!».

Минут пять они были вынуждены стоять, глазея по сторонам. Васильев хмыкнул и предположил:

— Может, она уже ушла? Ну, с работы. Рабочий день-то уже закончился.

— Много ты знаешь, — пробурчал Городня, — У нее рабочий день ненормированный. Она к восьми только товар на склад принимать закончит. Мы и в десять, бывало, заезжали — она здесь была.

— А может просто поехать в магазин, да купить два ящика пива, слить в канистру…

Степа аж подпрыгнул от неожиданности:

— Нет, Сашка, ты послушай, что он говорит, а? Два ящика пива, да по тридцать восемь копеек за бутылку… Пятнадцать рублей с лихуем! Ты чего, Васильев, дочь миллионера ебешь? Так замолви за меня словечко — может, у нее подружка есть?

— Так с каждой бутылки минус двенадцать копеек, мы ж бутылки назад отдадим…

— Нет, ты посмотри на этого математика, Сысоев! Молодец какой… Ну да — почти пятерка вернется, но все равно — червонец платить? Чирик целый! Он у тебя лишний, что ли?

Сысоев был более обстоятелен:

— Серега… Дело даже не в деньгах: в складчину заплатили бы. Но там пиво… Нет, может быть, и хорошее попадется, но — просто хорошее. А здесь — с «бродилки»!

Васильеву доводилось в прошлой жизни пивать ячменный напиток с той самой «бродилки», но в памяти было лишь то, что пиво было вкусным, но вот самого вкуса Сергей не помнил.

Наконец, где-то за забором послышались шаги, брякнула щеколда, грюкнул навесной замок по металлу — Сергей живо представил все это. В этих звуках послышались ему вдруг шаги Командора. Если бы Командором была баба.

Из-за ставни послышался раздраженный женский голос:

— Ну и кого там хрен принес? Часов нету, что ли? Не видите, что рабочий день закончился?

Городня сделал умильную физиономию и залебезил прямо в доски ставни:

— Катюша… Привет, привет, красавица! Ты уж извини, что поздновато мы… Решили пивка попить, а к кому ж нам еще ехать, если не к Катерине?

Женский голос стал до предела ехидным:

— Ой! Неужто Степа Городня прикатил⁈ Да неужели? Какая радость, скажите на милость! — потом голос резко изменился, — Городня, прощелыга ты степановская… Какого хера надо, а? Ты, сучок, мне что в прошлый раз обещал? Забыл?

Степа всем видом показал коллегам, что — да, забыл. Даже руки развел, и головой помотал — не помню, дескать!

— Катюш… Ну что ты в самом деле? Мы ж не просто так… У нас новый товарищ появился. Участковый, говорю, новенький. Вот, решили пивка попить, да с тобой его познакомить, чтобы знал, где хорошее пиво водится.

— Ты мне, сучок мелкий, обещал центнер комбикорма привезти. И где этот твой центнер?

Степа был искренне удивлен, даже пробормотал про себя, морща лоб:

— Центнер комбикорма?

— Уймись уже… Другие привезли, мир не без добрых людей.

Снова брякнул засов, и наконец ставня тяжко подалась назад. Из окошка выглянула женщина…

«Мля… У нее и правда усики. Не усы, а — усики, мелкие такие, но отчетливо видимые. Да уж, что не красавица — точно. И лет ей… Да хрен ее знает, сколько ей лет!».

Настойчиво постучалась в башку мысль, что в магазине точно можно купить хорошее пиво.

— Привет, Саша, — вполне спокойно обратилась эта Катя к Сысоеву, но повернувшись в сторону Степы, прошипела все также злобно, — А ты держись от меня подальше, пенек деревенский.

И лишь затем она окинула взглядом Васильева, расплылась в улыбке:

— Ой, и правда новенький. Да молоденький-то какой! Саш, а, Саш… Вы ж, засранцы, за полгода мальчишку испортите. На вас же там клейма ставить некуда: все сплошь пьяницы и бабники.

Потом вновь окинула Серегу взглядом, от которого у Васильева что-то внутри оборвалось и упало куда-то в район задницы. Показалось, что он даже негромкий звон услышал.

— Ты, Катюша, не наговаривай на нас, на участковых. Может, ты нас с операми спутала? Те — да, всё как ты и сказала, а мы-то — совсем другого теста…

Женщина отмахнулась пухлой рукой:

— Да расскажи мне еще, расскажи… Другого теста они, ага. Можно подумать, я в Кировске первый день живу. Ладно… Вам какого — сверху взять, или снизу слить?

Сысоев встрепенулся:

— Снизу Катюша, снизу. Ты же знаешь, я светленькое люблю, а сверху-то — все более темное получается. Это для вас, для женщин предпочтительнее.

Катерина отодвинулась вглубь ларька и фыркнула:

— Ни хера-то вы в пиве не понимаете, а туда же — мужики. Одно название… Эй, новенький, полезай сюда.

Васильев, несколько красуясь, гаркнул:

— А ну-ка… Отойдь… — и ухватившись руками за верхнюю часть рамы окна, рывком поднял тело и вперед