Ворон из рая - Тисато Абэ

– То есть получается, что золото Ямаути, стоит его вывезти во внешний мир, тут же полностью теряет ценность? – наклонив голову, спросил Хадзимэ.

– Не совсем так, – ответил Ёрито. – Как ни удивительно, если вывезти совсем немного, например в виде украшений, изменения порой не происходят. А раз были такие случаи, то объяснить происходящее составом или химической реакцией невозможно.

Значит, проблема в количестве? Может, упаковать так, чтобы не проникал воздух? Имеет ли значение, кто из ятагарасу вывез металл и как? Были испробованы разные методы с надеждой выяснить причины происходящего.

– Проделав эксперименты, пришли к выводу, что особые принципы Ямаути действуют подобно так называемой таможне в мире людей.

– Опять эти принципы. Честно говоря, я все равно толком не понимаю, – произнес Хадзимэ.

Ёрито не знал, как лучше объяснить.

– Я могу одно лишь сказать: у горы есть собственная воля.

Сейчас считается, что принципы, то есть воля горы, улавливают желания тех, кто занимается ввозом и вывозом. Тэнгу пытались закупать золото, добытое в Ямаути, по цене, которая для внешнего мира была невероятно низкой. Ятагарасу же, которым удавалось удачно вывезти первую партию, уже в следующий раз хотелось продать больше.

Возможно, их настоящие намерения несли вред Ямаути. Как выяснилось, украшение, которое никак не изменилось после вывоза, оказалось семейной реликвией, оставшейся от деда владельца. Разумеется, тот и не собирался обменивать драгоценность на деньги во внешнем мире, и поэтому, как полагают, гора в каком-то смысле «закрыла на это глаза».

В то же время, когда мешок с золотом передавали человеку, не знавшему, что внутри, не успевал он выйти за ворота, как металл превращался в камни. Даже ятагарасу не до конца понимают принципы.

Первое, чему учат желающих отправиться по внешний мир, таких как Ёрито, – что принципы Ямаути и внешнего мира различаются. Поскольку неизвестно, что может поставить под угрозу жизнь внутри горы, действовать следует предельно осторожно и на каждый новый шаг приходится решаться едва ли не вслепую. Те, кто едет на обучение, в каком-то смысле сами становятся подопытными. Сам выход ятагарасу во внешний мир можно было назвать борьбой с принципами.

– Если бы существовал настоящий тайный ход, не подчиняющийся принципам, это имело бы серьезные последствия.

– То есть если бы золото Ямаути можно было вывезти и оно бы осталось золотом?

– Политический курс, скорее всего, изменился бы мгновенно.

Неизвестно, понимал ли Хадзимэ, насколько серьезен это разговор, но он лишь рассеянно кивнул:

– Вот как.

Уже на местном языке Тихая продолжил:

– В молодые годы Сэссай встречался с королем Саку. Я не знаю, что именно он тогда узнал, но с тех пор, похоже, был уверен: Третьи ворота, через которые возможно ввозить контрабанду, действительно существуют.

Поначалу, по всей видимости, Хакурику-ко намеревался напрямую попросить короля Саку уступить ему права на Третьи ворота. Однако тот сказал, что передал все полномочия Коршуну, и даже не счел нужным садиться за стол переговоров.

Это показалось странным. Когда же стали разбираться, выяснилось, что короля, который якобы удалился на покой и живет где-то в Подземном городе, нигде нет. Вероятно, он умер уже очень давно, но, поскольку само существование Саку сдерживало двор, его смерть сознательно скрывали. А Коршун, занявший его место, наотрез отказывался признавать, что знает о Третьих воротах. По словам Тихаи, именно в этом и заключалась истинная причина, по которой переговоры сорвались.

– Тогда Сэссай решил, что не остается другого выхода, кроме как забрать Подземный город силой.

Однако, несмотря на все его труды, Третьи ворота оказались закрыты. Подозревая маскировку, их тщательно искали, но не нашли ничего, что могло быть ими.

– Власть оправдывается заботой о безопасности, тогда как на самом деле это вопрос интересов. С Подземным городом долго существовал договор о взаимном ненападении. Его нарушили, вложили огромные средства и военную силу, тем не менее так и не смогли добраться до Третьих ворот. Редкий промах для Сэссая.

В словах Тихаи не было ни капли снисхождения, и Ёрито, забыв даже перевести сказанное Хадзимэ, возразил:

– Это не промах.

– Неужели?

Тихая будто предлагал ему попробовать опровергнуть его слова.

– Возможно, Хакурику-ко и впрямь надеялся найти Третьи ворота, но это была не единственная цель. Преобразование Подземного города принесло ему немало пользы.

– Например?

– Спасение его обитателей.

– Что? – вырвалось у Тоби, которых до сих пор хранил молчание.

Тихая одним движением руки велел ему замолчать, и мальчик бросил:

– Продолжай.

– Хорошо, – учтиво отозвался Ёрито и снова повернулся к Тихае: – Вы сказали, что поддержание общественного порядка было лишь предлогом, но Таниай стал рассадником преступности, с этим не поспорить.

Нередко те, кто совершал дурные поступки в предгорье или Подземном городе, скрывались именно здесь. Проститутками в публичных домах Таниай становились сплошь бедные недоедавшие женщины. Почти вся прибыль, которую они получали, оседала в карманах главарей и шла на содержание нелегальных игорных домов.

– Поэтому я не понимаю, как можно называть Таниай нормальным районом. И Тихая, и вы, Тоби, слишком уж приукрашиваете его и Подземный город. Разве я не прав? – спросил Ёрито.

– Может, и так, – не меняясь в лице, кивнул Тихая.

– Те, кто не сопротивлялся и в точности исполнял требования двора, и сейчас живут достойно. В коней же превратили вооруженных, по-настоящему опасных типов.

Теперь эти кони обеспечивают двор рабочей силой.

– Сегодня они возводят дамбы, возделывают поля и трудятся на благо Ямаути и ее жителей. По сравнению с прошлым, когда они, совершенно деградировав, лишь использовали слабых, разве их нынешнее положение не приносит больше пользы? – с жаром говорил Ёрито.

Тихая хладнокровно наблюдал за ним, а во взгляде Тоби читалась уже не злость, а испуг.

– Даже несчастных женщин, у которых не было иного выхода, кроме как продавать свое тело, двор обеспечил достойной работой. Их заработок идет на благо Ямаути. Я даже горжусь тем, какими они стали. Если судить по результату, Хакурику-ко действительно спас обитателей трущоб.

– Да уж, спасение получилось что надо, – горько усмехнулся Тихая, не сдержавшись.

Ёрито всерьез не понимал, почему на него смотрят с такими лицами.

– Отчего вы смеетесь?

– Просто подумал, как по-разному можно воспринять одни и те же слова. С таким-то наследником, воображаю, как высоко этот Сэссай задрал клюв.

В его тоне звучал откровенный сарказм, и в момент, когда Ёрито задохнулся от возмущения, раздался беззаботный голос на языке внешнего мира.

– Эй, можно мне сказать?

Опомнившись, Ёрито увидел, что Хадзимэ, оставленный без перевода, невозмутимо смотрит на них.

– Я, конечно, не все понимаю, но стоит упомянуть этого Сэссая, и вы сразу приходите в