Ворон из рая - Тисато Абэ

Ёрито уже собрался добавить: «В следующий раз я вас обязательно возьму», как громкий голос Тоби перебил его.

– Пойду… Я иду!

Он подпрыгнул, подбежал к Хадзимэ, схватил его за руку и принялся неистово дергать ее, при этом низко кланяясь:

– Прошу вас!

Это было рукопожатие – жест, который перед отправлением во внешний мир прежде всего вбивают в голову как основу дипломатии и проявление дружелюбия.

– Акусю[59] – знак радушия, верно? Типа «давай дружить, давай сближаться». Так мы показываем взаимность друг другу и тем, кто на нас смотрит, да?

Тоби бодро заявил, что как глава Подземного города он приветствует человека, который впервые прибыл в Ямаути.

– Я хочу дружить с людьми. И честно хотел бы когда-нибудь наладить отношения. Я готов делать все, чтобы превратить Подземный город в сильное и прекрасное место. Так что, если возьмете меня с собой, буду очень благодарен – передай это Хадзимэ-сану, – закончил Тоби и бросил дерзкий взгляд на Тихаю.

В ответ на его веселую просьбу перевести тот состроил кислую мину:

– А можно ли главе Подземного города отсутствовать в Подземном городе?

– Сандзи есть, поэтому нормально.

– Если тебя схватят, ты не вернешься.

– А, вот это уже проблема…

Похоже, Тоби слегка заволновался. Голос стал тише.

– Слушай, Алый Шнур, ты же мне должен. Раз так, помоги.

– Разве так себя ведут, когда просят о помощи?

– Я же тебе помогал!

– Я, по крайней мере, вежливо просил.

– Прошу вас, возьмите меня с собой! Вот видишь, нормально же попросил.

В конце концов, что бы ни говорили, Тоби и слышать ни о чем не хотел, так что Ёрито пришлось сдаться.

– В таком случае как мы полетим?

Изначально планировалось, что Ёрито, приняв птичий облик, понесет Хадзимэ, а Тихая полетит рядом в сторону монастыря Мэйкёин, прикрывая их. Если же и на спине Тихаи будет сидеть Тоби, такой вариант выглядел ненадежным.

– А нельзя просто всем пойти пешком?.. – тихо, почти шепотом предложил Хадзимэ, видимо побаиваясь полета верхом.

Об этом не могло быть и речи, поэтому ему попросту никто не ответил.

– Считайте, что меня нет, и летите. Я сам последую за вами.

Слова Тоби поставили Ёрито в замешательство.

– Мы полетим быстро.

Если Тоби не сможет угнаться, ничего не останется, кроме как бросить его позади.

– Не волнуйся. Обузой не буду, – кивнул мальчик.

– Вот как.

Решительный вид Тоби вынудил Ёрито принять решение. Как и в прошлый раз, он обвязал Хадзимэ шнуром, посадил его себе на спину и начал превращаться. Затем, не обращая внимания на причитания, вылетел из пещеры, а сразу следом обратились воронами Тихая с Тоби.

Мальчик не обманул: он действительно хорошо летал. Тоби прикладывал все силы, поэтому ему казалось, что он вот-вот рухнет. Однако благодаря своему упорству он уверенно держался сзади, отставая совсем немного.

Мэйкёин, куда они направлялись, располагался в предгорье. Дорога, вдоль которой тянулись крупные магазины и особняки знати, вела к монастырской аллее. Аристократы приходили сюда пешком, простолюдинам же из провинции на пограничной заставе при Тюо приходилось получать перевязь какэоби – своего рода удостоверение. Тогда им позволялось переступать порог Мэйкёин, оставаясь в облике воронов.

Поскольку они подлетали к монастырю с задней стороны, и к тому же без какэоби, Ёрито немного беспокоился, не нападут ли воины еще до того, как удастся объяснить положение дел. Так и вышло: стоило им приблизиться к Мэйкёин, как показались стражи, так что пришлось с замиранием сердца показать мечи тати вместо удостоверения. Впрочем, похоже, Ямаути-сю заранее обо всем договорились. Когда посетители спустились на землю и приняли человеческий облик, их беспрепятственно пропустили внутрь.

В сопровождении воинов небольшая компания вошла на территорию монастыря Мэйкёин, и тогда наконец Ёрито смог перевести дух.

– Настоятель желает вас принять. Прошу немного подождать здесь.

С этими словами священник повел их не в главный зал хондо, переполненный паломниками, а, по всей видимости, в покои настоятеля. Обстановка была не пышной, но солидной. Тоби чувствовал себя явно неуютно. Зато Хадзимэ, напротив, выглядел беззаботным: сидел скрестив ноги и наслаждался комфортом.

– А что за тип здесь главный?

– В Мэйкёин существует обычай: настоятелем становится ятагарасу из рода Сокэ, принявший постриг. Нынешний – старший брат Золотого Ворона.

Понятие «принять постриг» в Ямаути и во внешнем мире несколько различаются. Здесь оно означает отказ от принадлежности к роду ради служения божеству Ямагами. Нередко к этому прибегали, опасаясь раскола в семье и рассчитывая доказать окружению, что новоявленный монах не намерен оставлять потомство. Для рода Сокэ постриг означал выход из борьбы за престол. Пока сам Золотой Ворон не позволит вернуться в мирскую жизнь, такому ятагарасу нельзя ни вступать в брак, ни иметь детей. Нынешний настоятель после Великой войны с воодушевлением взялся помогать бедным и пользовался большой любовью народа.

– Я слышал, он справедливый и добрый, – объяснил Ёрито.

– Извините, что заставил вас ждать.

Всю комнату огласил низкий голос. Из коридора вышел Нацука – настоятель монастыря Мэйкёин. Это был представительный мужчина средних лет, широкий в плечах, ступавший твердо и уверенно. Прямые волосы с проседью и точеные черты лица говорили о том, что в молодости он, вероятно, отличался особой красотой. Как и Хакурику-ко, Нацука собирал волосы и носил религиозное одеяние, но, в отличие от Сэссая, от него нисколько не веяло приветливостью. Хотя его называли мягким, взгляд был острым, как у ястреба, и производил он впечатление крайне сурового мужчины.

Случай встретить представителя рода Сокэ выпадал нечасто, поэтому Ёрито невольно выпрямился. Тоби, будто все здесь на него давило, стал заметно ниже ростом. Тихая ограничился чуть заметным кивком, и Нацука невозмутимо принял приветствие. Окинув группу взглядом, мужчина без колебаний направился к Хадзимэ.

– Я Нацука, настоятель монастыря Мэйкёин. Вас зовут Ясухара Хадзимэ, верно?

Ни радости, ни удивления. Даже стоя перед человеком, он совершенно не изменил манер.

– Я слышал о вас. Говорят, вы предпочли держаться подальше от Хакурику-ко.

Поймав взгляд Хадзимэ, Ёрито взволнованно перевел слова Нацуки.

– Он подозрительный тип, доверять ему абсолютно нельзя. Половина того, что он говорит, – вранье, разве нет?

Юноша растерялся, не зная, следует ли смягчить чрезмерно резкое высказывание. Однако Тихая, прыснув, передал все дословно. Тогда Нацука громко произнес: «Совершенно точно!» – и рассмеялся.

– А ты сам что думаешь о Сэссае? – спросил Хадзимэ.

Когда Ёрито перевел вопрос, Нацука мгновенно посерьезнел.

– Он мне совершенно не нравится. И политических разногласий у нас достаточно. К тому же, по моим ощущениям, он выбирает неправильные методы, – добавил Нацука и бросил взгляд