Хрупкость - Кортни Ли Винн

Музыканты начинают исполнять новую мелодию – чувственную, со сложным ритмом.

Казем вручает бокал слуге, обнимает меня за талию и притягивает к себе. И тут я замечаю, что Дэй спускается ниже и повисает прямо у меня за спиной, с каждой секундой становясь все холоднее.

– Я думаю, твой отец объявил, что ты недоступна для других, – шепчет Казем, и меня обжигает его горячее дыхание, – чтобы отсеять трусов.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

– Хм… И ты достаточно смел, чтобы проверить свою теорию?

– Низзара! Тебя накажут…

– Если не хочешь смотреть, уходи.

Лиха с тревожным жужжанием вылетает из моего щита.

Губы Казема растягиваются в дьявольской улыбке, и он снова наклоняется ко мне.

Я собираюсь поцеловать его, но тут музыка смолкает, и из-за колонны возникает огромная рука из черного дыма. Она хватает Казема, и его руки, только что обнимавшие меня за талию, застывают.

Волна отцовской силы отбрасывает его в сторону, а потом вытаскивает из-за исполинской колонны и возвращает в изумленную толпу. Отцовский меч в облаке черного дыма проплывает над головами гостей и опускается перед Каземом.

Казем сопротивляется отцовской магии, вены на его шее набухают, и он усилием воли пытается опустить руки, но они вцепляются в черную рукоятку меча. Трясущимися руками Казем направляет острое как бритва лезвие в свой пах.

Отец и доносчик Брунар появляются раньше, чем я рассчитывала. Меховая отцовская мантия волочится по полу, и толпа расступается.

Отец стискивает руки за спиной и обходит Казема, играя желваками. Он переводит взгляд на меня, и я понимаю, что меня ждет наказание.

Король Раджим и стражники из Зема пробираются сквозь толпу шепчущихся гостей. Лицо короля багровеет, и он указывает скрюченным пальцем на отца:

– Отпусти моего наследника.

Не сводя с меня мрачного взгляда, отец отвечает:

– Твой сын пытался поцеловать мою дочь. Это преступление, за которое полагается смерть. – Он смотрит на меч в дрожащей руке Казема, и его губы чуть заметно вздрагивают. – Боюсь, это будет довольно мучительная и постыдная смерть.

Король Раджим прищуривает свои маленькие голубые глазки и смотрит на меня.

– Что такого особенного в твоей наследнице, что ей запрещено беседовать с моим сыном?

– Если бы я был гостем в твоем доме, – отвечает отец и похлопывает Казема по побагровевшей щеке, – то следовал бы твоим правилам, Раджим.

Отец поднимает кулак, надавливает на клинок, прижатый к паху Казема, и тот взвизгивает. Его мочевой пузырь не выдерживает, и на штанах появляется темное пятно. Кто-то из гостей хихикает.

Раджим замирает.

– Казем – мой наследник. Его защищает королевский закон, и ты не можешь причинить ему вреда вне ринга.

Казем злобно смотрит на меня, как будто это я во всем виновата.

Я бросаюсь к нему и качаю головой:

– Казем, это не я…

– Кажется, Низзара хочет, чтобы я быстрее убил наследного принца. – Отец улыбается, молчаливо приказывая мне следить за выражением моего лица.

Я впиваюсь ногтями в ладони, отхожу в сторону и улыбаюсь.

– Дрянь. – Не успевает Казем произнести это слово, как отец с кровожадным выражением в глазах поднимает руку, и Казем начинает суетливо извиняться.

Отец свистом подзывает солдат, которые тут же окружают нас.

– Я уже один раз нарушил королевский закон, – напоминает он Раджиму. – И с легкостью сделаю это снова.

Кольцо солдат сжимается сильнее, и Раджим бледнеет. Он смотрит на сына, откашливается и снова переводит взгляд на моего отца.

– Тогда я предлагаю тебе выбрать замену моему сыну и наказать этого человека вместо него.

Все смотрят на Казема, но он по-прежнему не сводит с меня глаз, сгорая от ненависти и мысленно обещая отомстить за это публичное унижение.

Отец снова обращается ко мне.

– Надеюсь, ты усвоил урок, Раджим. Мои законы должны быть неукоснительно исполнены. – Отец наклоняет голову. – Раб. Я согласен на эту замену. – Я пытаюсь вдохнуть, но не могу, как будто из моих легких вышибло весь воздух.

Гости из Зема вздыхают с облегчением, а Раджим после недолгого колебания дает свое согласие и посылает за водителем королевской машины родом из Авома.

Появляется раб: его белые волосы и небывалый рост выдают в нем уроженца Авома. Когда ему сообщают о том, что его ждет, мое сердце разбивается на части.

Не дрогнув, раб встает между двумя королями и обращает взгляд на моего отца. Он смотрит поверх его головы и произносит на языке Авом:

– Спасение другой души – почетный финал нашей жизни.

Мои глаза щиплет от слез. Я не знаю, понимает ли его кто-нибудь, кроме меня, потому что вряд ли кто-то из гостей выучил этот прекрасный язык.

Если бы жители Авома не были столь миролюбивы, этот раб мог бы разорвать моего отца на части. Конечно, если бы у него не было Первозданного сосуда.

Отец отдает приказ.

Соррен заставляет раба встать на колени прямо передо мной.

Раб смотрит на меня таким взглядом, словно прощает. Отец передает Соррену свое единственное кристальное ружье, спрятанное под мундиром, потому что его меч по-прежнему угрожает Казему.

– Сделай это побыстрее, – приказывает отец. – У нас все-таки праздник.

Соррен прижимает унизанное кристаллами дуло к подбородку раба.

Слезы ярости затуманивают глаза, и внутри поднимается тьма. Сердце стучит в груди, как злобный зверек, пытающийся вырваться на свободу и сгорающий от желания прикончить всех вокруг. Над головами гостей появляется золотистый дух. Даже не глядя на него, я ощущаю его неимоверную силу. У него слишком много силы. Силы, с которой я не хочу иметь никаких дел, потому что в глубине души жажду ее. Я зажмуриваюсь.

Через секунду я подскакиваю от громкого и непреклонного звука выстрела. Тело убитого раба окутано ружейным дымом. Белая сияющая душа жителя Авома покидает его тело, облетает вокруг отца и исчезает.

Мне хочется кричать. На отца. На Соррена. На себя за то, что я оказалась такой наивной, такой глупой. Наверняка был другой способ покинуть вечеринку, но я выбрала именно тот, который больше всего разозлил отца.

Гости перешептываются, опасливо поглядывая на отца, а стоящие поблизости от меня на всякий случай отходят подальше.

Тело раба уносят, и я с трудом сдерживаю крик.

– Отпусти моего сына, – рычит король Раджим.

Отец отпускает Казема.

Принц, тяжело дыша, падает на колени.

Я делаю шаг к нему, чтобы спросить, все ли с ним хорошо, и останавливаюсь на полпути. Отец сверлит меня взглядом, словно говоря «следи за своим чертовым лицом».

Я вскидываю голову.

Казем указывает на меня дрожащим пальцем:

– Тебе конец.

Я хочу объяснить ему, что не хотела, чтобы мой отец…

– Низзара. Неужели ты потерпишь, чтобы тебе угрожали? – Отец начинает перебирать кандалы, висящие на его мундире. Он излучает полное спокойствие, возможное, только если вы самый могущественный человек среди всех присутствующих. Отец кивает на Казема:

– Давай. Преподнеси ему еще один урок.

Раджим застывает, злобно глядя на моего отца, но не делает попытки возразить.

Я подхожу к Казему и вынимаю кинжал из ножен.

– Повтори, что ты сказал.

Он морщит нос и скалится