Хрупкость - Кортни Ли Винн

Я вхожу в гардеробную и отыскиваю простую золотую цепочку с маленьким синим камнем. В ней нет ничего примечательного, но для мельника это целое состояние.

– Я вернусь через три часа, если будет угодно богам.

Прейси хмурится, и ее лицо снова становится суровым.

– Это слишком долго. После того, что случилось сегодня, твой отец дал Брунару особые указания. Он должен зайти к тебе через час и доложить отцу.

Я перевожу взгляд на лежащую на ладони цепочку и опускаю плечи. Я не успею ее передать. Мне не хватит часа, чтобы выручить Палко, который сидит в подземелье.

Прейси берет меня за руку.

– Позволь мне помочь.

Я качаю головой:

– Нет. Слишком опасно.

– Принцесса, – твердо произносит она, – я хочу помочь. Скажи, что надо сделать, и я это сделаю.

Она неотрывно смотрит в мое обеспокоенное лицо, я замечаю в ее глазах проблеск чувства и сдаюсь.

– Надо ее кое-кому передать. – Я опускаю золотую цепочку с подвеской в ее ладонь и называю имя жены мельника, а также название квартала, в котором она живет.

Прейси с благоговением принимает подвеску.

– Будет сделано. Сегодня я не смогу покинуть замок, но как только появится возможность уйти, не вызвав подозрений, я ее передам.

Я киваю и напоминаю себе, что Прейси часто ходит в город. Все будет хорошо, убеждаю я себя и все же не могу избавиться от переполняющего меня страха. Если Прейси поймают с моей цепочкой и узнают, что она помогает Эвереттам, ее сразу же казнят… Я отгоняю эту мысль, потому что ради нас обеих я не могу позволить себе испытывать страх. Я достаю два самых теплых зимних плаща – один для меня и один для Палко. Надеваю их один на другой, застегиваю на плечах и подхожу к балконным дверям.

Прейси следует за мной, крепко сжимая цепочку в руке.

– Я приготовлю ванну. Ты так часто ее принимаешь, что никто ничего не заподозрит. – Прейси усмехается. – Если Брунар вдруг явится раньше, я скажу ему, что ты еще не одета.

Я смотрю в окно, за которым бушует ветер и туман.

– Вернусь через час.

Я открываю дверь балкона на верхнем этаже замка далеко от земли, и мое тело сразу пронзает холод, несмотря на то что на мне надето два плаща.

Расправив плечи, я мысленно повторяю, что мне предстоит сделать, но стоит мне взглянуть на далекую землю, как меня тут же одолевает страх и начинается головокружение. Сердце молотом стучит в груди, и тьма сгущается перед глазами и заполняет меня изнутри. Паника усиливается, и где-то в глубине сознания всплывает и пытается вырваться на поверхность далекое воспоминание. Лицо Тиана… Искаженное болью… Прежде чем отец убил его. А потом темнота. Она заполняет мои воспоминания и меня, и я хватаюсь за каменные перила. Тьма уже украла мои воспоминания, оставив в прошлом зияющие дыры, и всякий раз это случалось, когда меня охватывал сильный страх или ярость. Я понимаю, что не должна поддаваться этим чувствам.

Я заставляю себя взглянуть на далекую землю.

И не сводить с нее глаз.

Высота.

Возможно, именно поэтому отец и поселил меня здесь: он знает, что я ненавижу высоту.

Эта мысль заставляет меня сдвинуться с места: я хватаюсь за скользкие камни и перекидываю ногу через перила. Когда я пробираюсь между гранями и шипами башни, мои руки в перчатках леденеют от холода и ветер развевает полы плащей.

Быстрее.

Самое главное – двигаться как можно быстрее, прежде чем руки совершенно онемеют. Я осторожно перевожу взгляд вниз и сглатываю ком в горле.

Пару раз пальцы соскальзывают с ледяного камня, но мне удается ухватиться за соседние выступы и трещины, и я продолжаю спуск.

После двадцати минут тяжелого спуска, когда мне кажется, что я вот-вот вывихну себе плечо, мои ноги наконец касаются обледеневшей земли.

И в этот момент у меня за спиной раздается его бархатный голос:

– Решила сбежать? Как нехорошо.

Глава 25

Даген

Низзара вскрикивает от неожиданности и поворачивается, упираясь взглядом прямо в меня.

Я отгоняю прочь чувства, которые охватывают меня при виде нее, и, стараясь не думать о том, как сильно меня к ней тянет, пытаюсь мысленно связать эту жестокую девушку с кинжалами с маленькой девочкой из воспоминаний, свернувшейся калачиком рядом с мальчишкой из Авома.

Я пытаюсь забыть о человеческих чувствах и сосредоточиться на своей миссии. Завоевать ее доверие и узнать, кто ей дорог. Играя роль Реда и выжидая, когда розовый дух оставит ее в одиночестве, я не имел возможности часто наблюдать за Низзарой. Мне нельзя упустить эту возможность.

– Собралась к любовнику? – с усмешкой спрашиваю я. – Твой жених-джаксел будет недоволен.

Она прищуривается и натягивает капюшон плаща на белоснежные волосы: они по-прежнему убраны в высокий хвост, перекинутый через плечо.

– Откуда ты знаешь, кто мой жених?

Я лишь усмехаюсь в ответ, и она шипит:

– Почему бы тебе не преследовать кого-нибудь другого?

– И пропустить все самое интересное? – отвечаю я, продолжая парить у нее за плечом.

Ледяной ветер подхватывает белоснежные волосы, и несколько прядей касаются ее губ. Они щекочут их и прилипают к черной помаде, делающей их соблазнительный изгиб еще более зловещим.

Черт бы побрал ее губы.

– Уверен, твой любовник высокий и смуглый, и у него карие глаза…

Она презрительно фыркает и бросается бежать.

Что задумала эта злодейка в столь поздний час и в такой холод? Она бежит не останавливаясь, а частицы ее черно-золотой души шепчут мне о ее желаниях.

– …попросить прощения у Палко…

– …выиграть Королевский поединок…

– …разорвать помолвку…

– …голос Дэя…

Я стараюсь не думать о том, что одно из ее желаний включает меня, и сосредотачиваюсь на Палко. Возможно, так зовут ее любовника. Но разве она только что не пыталась поцеловать принца Зема?

Из бездны моего разума поднимается шепот теней.

– Она такая же лгунья, как и твоя покойная жена… Все души прокляты… Они все заслуживают смерти… Мы голодны, Даген…

Я отказываюсь их слушать, и они замолкают.

Я продолжаю следовать за Низзарой, стараясь не погружаться в ее воспоминания. Те последние воспоминания о ней и о мальчике из Авома по-прежнему не оставляют меня в покое.

Я должен положить этому конец.

Низзара старается держаться в тени под прикрытием черной стены замка. Ее выдают только волосы, танцующие за плечами от ветра.

Я ненавижу себя за свое любопытство, потому что мне ужасно хочется погрузиться в эти сладкие воспоминания и выяснить, куда она тайком направляется и зачем сыграла эту злую шутку с Каземом, хотя ее желания не шепчут о нем. Я вовремя останавливаю себя.

В который раз.

Но следующее воспоминание – всего лишь вопрос времени, и я невольно увижу его. Мое предательское нутро переполняется нетерпеливым предвкушением.

Воспоминания – часть ее души, и они