Хрупкость - Кортни Ли Винн

Я презрительно усмехаюсь.

– Потому что ты ужасно расстроишься, если со мной что-нибудь случится? – Я проскальзываю за угол и прижимаюсь спиной к черной каменной стене.

– Верно. Тогда мне придется терпеть избалованного ребенка из королевства Зо.

Я фыркаю вполголоса.

– Представь, что это я.

– Это мальчишка, так что лучше не надо.

Я с трудом сгибаю окоченевшие пальцы. При виде башни высотой в милю меня охватывает паника. Я зажмуриваюсь и размеренно дышу, стараясь прогнать страх и напоминая себе, что там наверху осталась Прейси, которая рискует жизнью ради меня. Ледяной ветер обжигает кожу, и я заставляю себя сдвинуться с места. Я начинаю карабкаться наверх, и холод все сильнее сковывает мое тело. Несколько раз я чуть не соскальзываю вниз, удержавшись в последний момент и пытаясь унять дрожь в руках.

Но чем выше я поднимаюсь, тем сильнее дрожат мои руки, хотя я не смотрю вниз. Я не желаю, чтобы башня почувствовала мой страх. Это всего лишь башня. Она неживая. Неподвижная. Я тянусь к выступу на вершине, но пальцы не слушаются, к тому же выступ успел покрыться еще одним слоем льда. Я срываюсь и падаю, скользя по стене. В последний миг мне удается обхватить рукой шип, и я врезаюсь в холодную твердую стену.

Дэй рычит. Или это вой ветра наверху.

Я стараюсь думать лишь о том, как добраться до вершины. Крепко обхватив каменный шип пульсирующей от боли рукой, я поднимаю голову…

На перилах балкона сидит большая черная птица с зелеными полосами на крыльях и смотрит на меня. Она досадливо наклоняет голову. Уже темно и почти ничего не видно, но я могу поклясться, что никогда прежде не встречала похожих птиц. Когда руку пронзает боль, я хватаюсь за выступ и продолжаю взбираться наверх.

Наконец мои пальцы находят последний выступ, и, когда я подтягиваюсь на балкон, птицы уже нет. Возможно, все это мне просто привиделось.

Я шумно выдыхаю и с силой бью кулаком по черному камню. От пережитого ужаса по лицу текут слезы, и костяшки пальцев и руку пронзает слепящая боль.

Ненавижу высоту.

Впервые отец поддался своему гневу много лет назад, когда мы стояли на вершине башни в королевстве Зо. Тогда же я впервые почувствовала, что моя жизнь в опасности. Образ отца, державшего меня над пропастью, весь испещрен темными точками, потому что мой разум не желает об этом помнить, но я не могу забыть боль от его пальцев, впивавшихся мне в руку. Я сглатываю ком в горле и стараюсь запрятать это воспоминание как можно глубже вместе с остальными темными и туманными воспоминаниями.

Дух Дэя отдаляется и рассеивается. Темнеет. Воздух вокруг меня становится холоднее, и мне кажется, что стены башни покрылись хрустящим слоем льда.

– Что делает тебя счастливой, Низзара? – сдавленно спрашивает Дэй.

– Что?

Он с трудом выдавливает из себя слова. В его голосе слышится отчаяние:

– Расскажи мне о самом счастливом событии в твоей жизни.

Я почти уверена, что слышу рядом чужой шепот. Наверное, это и есть та самая опасность, о которой предупреждала меня Лиха, поэтому я решаю выполнить просьбу Дэя.

Счастливое событие.

Я стягиваю перчатки и смотрю на маленькое кольцо на пальце в форме змеи.

– У меня есть подруга. Я редко ее вижу, но общение с ней делает меня счастливой.

Чем больше я думаю об Исабелл и обо всех историях, которые рассказывала ей, тем более размеренным становится мое дыхание.

Меня охватывает невыносимая усталость. Я в последний раз вдыхаю зимний воздух и возвращаюсь в тепло своих комнат, запирая на засов толстые двери балкона.

Прейси рада меня видеть. За сводчатой дверью, ведущей в гардеробную, я замечаю разложенную на диване ночную сорочку. Прейси оглядывает меня с головы до ног, убеждается, что со мной все в порядке, и сообщает, что ей приказали вернуться вниз. Я благодарю ее, она многозначительно кивает и уходит. Минуту спустя в дверь стучится Брунар проверить, все ли со мной хорошо.

Я успокаиваю его, подхожу к гардеробу и пытаюсь раздеться без помощи Лихи. Расстегивая молнию онемевшими пальцами, я напоминаю себе, что следует поблагодарить ее за помощь в смене нарядов.

Дэй безмолвно парит рядом с моим заклинательным щитом, плотно прилегающим к телу, словно вторая кожа: если верить книгам, которые мне довелось прочесть, у него есть свои особые миниатюрные измерения. Дэй не пытается приблизиться и прикоснуться к щиту. Но я не могу забыть волну, пробежавшую по моему телу от его прикосновения.

Я открепляю от кожаного костюма обледеневшие кинжалы и раскладываю их на черные бархатные подушечки, а затем расстегиваю пустой пояс для ножей, скатываю его и кладу рядом. Ухватившись за маленькую черную молнию на шее, я начинаю расстегивать ее и замечаю, что Дэй исчез. Я снимаю корсет, с облегчением вздыхаю и надеваю красную шелковую сорочку, выбранную Прейси.

Выйдя из гардеробной, я с удивлением вижу, что Дэй все еще в моей комнате.

– Значит, ты шпионишь за мной, когда я сплю, но не когда раздеваюсь?

– Это совершенно разные вещи.

Мне кажется или его голос стал более напряженным?

– Только не для духов. – Я указываю на свой огромный гардероб: – Сейчас их там не меньше десятка. – Правда, большинство из них даже не полноценные духи, а всего лишь частицы душ.

– И все-таки для меня они разные.

Я ложусь в кровать и вздыхаю от удовольствия, когда босые ноги касаются шелковых простыней.

– И часто Лиха оставляет тебя одну?

Я закрываю глаза, чувствуя тяжесть в теле.

– Она любит развлекаться.

– Значит, пока она развлекается, ты рискуешь жизнью, пытаясь помочь своим подданным? – Пространство возле моей кровати, где парит Дэй, становится ледяным.

– Около тысячи лет назад она была принцессой из Хешены. – Я зеваю. – Ей было всего шестнадцать, когда она тайком отправилась к своему возлюбленному и была схвачена. Это была запретная любовь. Насколько мне известно, ее подвергали долгим мучительным пыткам, прежде чем убить. Поэтому она не может видеть, когда я оказываюсь в опасной ситуации, и не выносит крови и боли. Она соглашается участвовать со мной в поединках, хотя для нее это нелегко.

– Почему бы тебе не объединиться с духом, у которого более крепкие нервы? Который будет всегда рядом, особенно в трудное время?

Я приоткрываю глаза и сердито смотрю на Дэя. Его силуэт возвышается у моей кровати. Сейчас он не похож на парящий в воздухе шар. Его широкие плечи и узкая талия столь же притягательны, как и этот чертов голос.

Я хмурюсь сильнее.

– Я не осуждаю Лиху за перенесенные ею страдания, а она не осуждает меня за мои.

– И что же это за страдания? – В голосе Дэя слышится боль и ощущение вины.

– Не твое дело, – грубо отвечаю я, но они все равно успевают промелькнуть перед глазами.

Я вижу, как отец постепенно утрачивает контроль над собой