Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

– А ну тихо! – Голос судьи Гудреда прогремел громовым раскатом. – Свободные люди Винтерхейма, слушайте!

Толпа притихла.

– Ты, Рагнар, и ты, Сигват, не хотите выйти на тинг с этой тяжбой?

– Нет! – разом ответили оба ярла.

– Я требую суда богов! – Сигват-ярл смотрел на Рагнара. – Твоя дочь – братоубийца! И оборотень! А эта грязная финка-колдунья оговорила Мерет!

Рагнар нахмурился, но промолчал.

– Значит, пусть судят боги. Завтра утром, когда солнце взойдет. А сегодня мы еще раз выслушаем обе стороны… Говори, Мерет, дочь Сигвата.

Торгрим на всякий случай подвинулся ближе к Торвейг: мало ли чего удумает эта отчаянная девчонка. Кетиль встал с другой стороны. Рансу опустилась на корточки у ног подруги.

– Смотри, – Оттар мотнул бородой в сторону Торвейг, – эти трое будто защищают твою дочь. Рагнар, ты и впрямь веришь, что Торвейг виновна?

– Меня до сей поры глаза не подводили, – буркнул ярл. – Я сам вынес тело Вигмарра из оврага и нашел след от медвежьих зубов у него на руке. Вигмарр говорил, что его сестра способна… – Он сцепил зубы.

– Перекидываться, – пришел на помощь Оттар. – А у русов, говорят, есть конунг, который может становиться ясным соколом. И еще волком.

– Мне нет дела до гардских конунгов, – выговорил Рагнар. – Торвейг моя дочь! И я видел ее с окровавленным мечом в руках! Нагую!

– Мы оба знаем, друг, что эта девочка не такая, как все. Ты сам, помнится, радовался, что она берсерка!

– Дурак был, вот и радовался.

Оттар плотнее запахнулся в плащ.

– Я не верю, что Торвейг виновна, – сказал наконец Рагнар. – Кто-то хотел убить Виглафа, чтобы он не заговорил, когда очнется. А тревогу подняла финка Торвейг. Понимаешь?

Оттар кивнул. Виглаф явно знает что-то, что может помочь сестре. Значит, его смерть выгодна… Мерет Сигватсдоттир? Не любит, не хочет идти за него? А если предположить – на один только миг, – что финка права? Что ярлова дочь Мерет распутная девка, которая изменяла жениху с его же братом, Виглаф выследил их и бросил вызов Вигмарру? Нет, скорее наоборот: Вигмарр напал первым, его необузданный и свирепый нрав знали все. Тогда как в эту историю замешались Торвейг со своей финкой? Случайно? А разодранный медведем Атли? А погибшие в лесу осенью? Вопросов больше, чем ответов. Немудрено, что Гудред решил прибегнуть к суду богов.

– Торвейг не будет вынимать камни из огня, как бы того ни хотелось Сигвату. – Рагнар будто подслушал его мысли. – Я сделаю это сам.

Оттар взглянул на ладони друга: крепкие и широкие, покрытые мозолями и старыми шрамами. Когда яростная буря срывала паруса драккара, Рагнар сам брался грести, его руки были привычны ворочать тяжелое ясеневое весло. И в бою был первым – раньше всех спрыгивал на чужую палубу по перекинутым доскам. Потому и не обзавелся к своим сорока пяти годам брюхом, как тот же Сигват, остался крепким и сильным. Ушла юношеская легкость и гибкость, но взамен появилось отточенное воинское чутье, особая выучка, когда тело действует помимо разума.

– Я тоже готов. – Кетиль Книжник неслышно встал справа. – Торвейг невиновна!

Рагнар даже вздрогнул от неожиданности: похоже, он все-таки стареет. До сей поры никому не удавалось застать ярла врасплох.

– Ты, жених, слышал, что моя дочь – медведица?

– Слышал, – спокойно кивнул Кетиль.

– И не больно-то удивился, а?

Книжник снова кивнул.

– Знал раньше, так? Недаром вы все в лес бегали на лыжах! Или финка сболтнула?

– Такая сболтнет, пожалуй, – улыбнулся Кетиль.

– Тоже верно. – Рагнар тоже улыбнулся, пожалуй, впервые за последние дни. – Так знал или нет?

– Прости, ярл. – Кетиль склонил голову. – Я тебе ничего не скажу.

– Конечно знал. – Рагнар махнул рукой. – Только дочь связала тебя словом, верно? Ладно, не буду тебя пытать боле. Скажи лучше: с Атли как так вышло?

– Это не Торвейг, – уверенно заявил Кетиль.

– Еще скажи, что ты был с ней той ночью!

Рагнару почти хотелось, чтобы это было правдой. Худо, когда ярлова дочь не хранит себя до брака, но потеря девичьей чести не так страшна, как убийство на тинге, во время всеобщего мира. Тем более если Торвейг действительно выйдет за Кетиля. Старый Хродмар, верно, с ума сойдет от такой невестки, Кетиль его единственный сын. Славный парень, не зря Гуннхильд его выделяет. Правда, рядом с Торвейг он смотрится младшим братом, уж больно рослая его дочь.

– Я… не был. Торвейг не такова.

Рагнар согласно кивнул. А Кетиль жарко покраснел, припомнив, как нагая Торвейг улыбалась ему поверх пламени костра в зимнем лесу. Испытывала?

– Вспомни, ярл, что говорил тебе Бьярни-охотник!

– Я помню. – Рагнар поднялся. – По всему видать, что теперь моя очередь говорить. Ты, Кетиль, не вздумай соваться куда не просят. Если и впрямь дойдет до божьего суда.

– Я не боюсь!

– Я не обвинял тебя в трусости. Подумай сам, за каким ты ей с одной рукой будешь надобен?

Юноша просиял.

– Если тебе было нужно мое согласие, то вот оно. Дело за Торвейг. А приданое я дам такое, что даже твой отец проглотит язык. Корабль дам. Который… который для Вигмарра строили.

Кетиль распрямил плечи. Дело за Торвейг, она, конечно же, согласится! Спроси кто, Кетиль и сам толком не смог бы сказать, чем так глянулась ему Рагнарова дочь. Были девы красивее, были знатнее. Только рядом с Торвейг будто веяло в лицо свежим морским ветром. Она была настоящей, живой, обжигающей, словно те языки пламени. Кетиля, сдержанного и спокойного, тянуло к порывистым и непокорным натурам. Он, конечно, не станет запирать Торвейг дома, да и какие засовы такую удержат? Хочет сражаться – пускай сражается. Как бьется его невеста, Книжник видел. Он покажет ей дальние страны, они поплывут в гардский Хольмгард, где все мостовые из деревянных бревен…

Замечтавшийся Кетиль почти не слушал, что там говорит Мерет. Как знать, может, и правда она хотела выйти не за Виглафа, а за его брата. Может, сказала жениху, а тот не стерпел обиды, вот и сошлись близнецы в смертельной схватке. Теперь Мерет боится обвинений в бесчестии, вот и сваливает все на Торвейг, тем более что та открыто объявила себя оборотнем. Шила в мешке не утаишь. По крайней мере, сам Кетиль сдержал слово и хранил ее тайну, как мог.

Мерет меж тем ясно и складно изложила страшную ночную историю: как Торвейг обернулась медведицей и напала на братьев. Вигмарр погиб сразу: оборотень набросился на него и отшвырнул в овраг. Пришедший вместе с Мерет Виглаф схватился за меч, но Торвейг вернула себе человеческий облик и приняла бой. Все знают, что она берсерка. Виглафу было не выстоять!

Почему поссорились Торвейг и Вигмарр? Всем известно, что Вигмарр сказал на тинге: Торвейг,