Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

– Отец не верит, что я виновна!

– Я тоже не верю. Ты прости, если сможешь.

Торвейг великодушно махнула рукой: ничего.

Отдернули узорчатый полог, и через порог шагнула Мерет. Финка предостерегающе тронула Торвейг за рукав: спокойно, мол. Если она сейчас набросится на свою ненавистницу, суда можно не дожидаться. Берсерка развернулась и вышла, Рансу потянулась за ней.

Они сели у очага на пол. Торвейг недовольно сопела, Рансу была безмятежна. Знала: долго молчать подруга не сможет. Так и вышло.

– Ты зачем это сделала, Рансу, а? Думаешь, я боюсь Мерет?

– Тебе, Торвейг, сражаться и на корабле ходить. С одной рукой как это будет?

– Заживет. – Торвейг упрямо тряхнула волосами. – Мерет, Мерет и то себя не пожалела! Вот как так, Рансу, скажи мне? Как так?!

Маленькая финка помрачнела. Этот вопрос ей самой не давал покоя. Рансу была уверена, что Сигват и Мерет выставят на суд кого-то вроде Торгрима-кузнеца.

Торгрим меж тем обнаружил у своей кузницы Эрну. Девушка явно дожидалась его. Собственное выступление внушило Эрне небывалую смелость, вот она и пришла. И была намерена остаться на ночь.

Торгрим поднес гостье кружку темного пива, разрезал каравай. Девушка не отказалась от угощения, принялась жевать. Говорили о Торвейг. Медведица, подумать только!

Глава 8

Торгрим задумчиво цедил пиво, слушал болтовню Эрны. Голова тяжелела, будто со сна. Кузнец удивленно потер лоб рукой. И с глазами что-то произошло: полумрак кузницы представлялся зыбким маревом, очертания предметов качались и плыли. Парень зажмурился, но стало еще хуже: под веками завертелись огненные круги.

«Да что же это со мной? – недоуменно подумал Торгрим. – Никогда так не было…»

– Торгрим? – встревожилась Эрна, протянувшая было руку к кружке. – Ты меня слышишь?

«Слышу», – хотел сказать кузнец, но с его губ не слетело ни звука. Хотел взмахнуть рукой, но не смог: все члены онемели. Торгрим рывком вскочил на ноги… точнее, ему показалось, что вскочил.

Эрна со страхом смотрела, как могучий кузнец приподнялся, шатаясь, и тяжко упал на бок. Силясь встать, оперся на руки. Девушка бросилась к Торгриму, подставила плечо, но где ей было удержать парня вдвое тяжелее себя. Эрна метнулась к кадке с водой в углу, черпанула ковшом, но он лишь скрежетнул по днищу. Рабыня помчалась за помощью, толкнула тяжелую деревянную дверь, та не поддалась, Эрна замолотила в нее кулаками. Торгрим слабо застонал, заворочался на полу. Дверь не открывалась.

Эрна встала на лавку, ударила кулаком в деревянные ставни маленького окошка. Заперто снаружи! Стало трудно дышать, кузница наполнилась дымом. Девушка подхватила с верстака небольшой увесистый молоток, намереваясь выбить ставни, но закашлялась, вытерла пот со лба. Да они горят!

Кузница вспыхнула быстро, будто кто загодя маслом облил. Запалили с четырех углов, соломенная крыша занялась мгновенно – ночь была ветреной. Люди во дворе, конечно, увидели, подняли крик. Кто-то бросился к колодцу с ведрами, кто-то схватился за багор.

Эрна кинулась к Торгриму. Дернула его за волосы, ударила по щеке.

– Торгрим, вставай! Горим! Помоги-и-ите! – Голос девушки сорвался.

Кузнец открыл глаза, Эрна схватила его за руку.

– Торгрим!

– Уходи, – шевельнул губами кузнец. – Беги, Эрна.

– Нет. – Она заплакала. – Что с тобой?

– Не знаю. – Даже в полумраке было видно, как Торгрим побледнел. – Ног не чувствую. Эрна, дай мне молот. Вон, у наковальни.

Легко сказать – дай! Эрна волоком протащила по полу тяжеленный молот. Торгрим оперся на него, девушка обхватила его за спину. Крыша над очагом прогорела, стало нечем дышать, но кузнец поднялся на ноги. Сделал три неверных шага, заваливаясь на Эрну. Та стиснула зубы: девушке казалось, что у нее вот-вот треснет хребет.

Помощь пришла: кто-то из воинов Рагнара вышиб полено, подпиравшее дверь. Торгрим в обнимку с Эрной скатились по ступенькам, упали в грязный снег, все в поту и копоти. Затрещала крыша, проваливаясь внутрь, огонь взметнулся кверху…

Торгрим жадно глотал холодный воздух, перед глазами все кружилось. Потом кузнец встал на четвереньки, и его шумно вырвало.

Они с Эрной, конечно, не угорели, а вот имущество спасать было поздно: объятая пламенем кузница полыхала все жарче. Примчалась разбуженная Торвейг, собрались воины. Женщины охали и причитали, жалели Торгрима. Молчаливого работящего парня уважали в Винтерхейме.

Сам Торгрим ни удивления, ни испуга не выказал. Он сразу понял, что кузницу не спасти, уж больно быстро и сильно разгорелся огонь. Отец ладил, Эгиль. По правде сказать, большого богатства старый викинг не нажил. Люди болтали, что Эгиль отдал все, что у него было, за красавицу из Гардарики на рабском торгу. Будто бы торговал девчонку какой-то сиятельный владыка из восточных стран, да только досталась она Эгилю. Родила сына, а потом умерла.

Молодой кузнец покрепче стиснул в кулаке два оберега, что болтались на шее: отцовский молот Тора и материнское серебряное колечко. Он часто разглядывал это кольцо, что не лезло ему даже на мизинец: неведомый искусник сплел в косицу серебро и золото, а по внутреннему кругу пустил бежать навстречу друг другу двух волков.

Стало ощутимо легче. Эрна стояла рядом на коленях, тревожно заглядывала в глаза.

– Все хорошо, – сказал кузнец девушке. – Не тревожься.

Кузница догорала.

Больше у Торгрима ничего не осталось. Значит, точно судьба ему подаваться в викинги и мечом добывать золото и славу, как некогда отец. Сейчас вскроется лед, и ветер наполнит тугие паруса драккаров, запутается в снастях. Дружные весла вспенят морскую синь. Торгрим так силен, что сможет один ворочать тяжелым веслом на носу драккара. Он непременно заслужит место на носу, где сидят самые доблестные воины. Пусть он молод и опыта недостает, но бьется Торгрим не хуже прочих, это все признают. Да что говорить, кроме него в Винтерхейме нет человека, способного одолеть берсерку Торвейг! И Вигмарр, ярлов сын, проигрывал Торгриму две схватки из трех. Вигмарр сам позвал его в хирд!

Напуганная Эрна жалась к плечу Торгрима, ей было очень страшно. Кто поджег кузницу? Кому сирота-кузнец мог перейти дорогу?

Рабыня, конечно, предпочла бы обвинить Торвейг, от нее все беды. Точнее, от того, что Рагнарова дочь берсерка и оборотень. Так-то она всегда тихая была, спокойная, воды не замутит. Пока не появилась в Винтерхейме колдунья-финка. С Торгримом опять же дружила…

…хотя Торвейг вроде бы ни при чем. Стоит, хлопает глазами спросонья. Рансу, как всегда, рядом. Маленькая финка смотрела на Торгрима с сочувствием, потом наклонилась, легонько коснулась лба.

– Худо тебе?

Торгрим вытер рукавом закопченое лицо. Он сидел на земле в одной рубашке и не ощущал холода.

– Бывало лучше.

– Молока попей, – посоветовала финка. – Отрава и выйдет.

– Чего? –