Вольный наследник. Том 7 - Артём Кей

— Речь идёт о борьбе за престол.

— Да понял я уже.

Голос Прокофьева стал жёстче:

— Вы поддерживаете одного из претендентов и своими действиями влияете на исход состязания.

— Условия запрещают Евгению принимать помощь?

Герцог не ответил.

Ну да. Потому что, если бы запрещали, он бы уже давно ткнул меня носом в нужный пункт и на этом разговор закончился.

Я посмотрел на Андрея Владимировича.

— Нет, — спокойно произнёс монарх. — Претенденты могут привлекать союзников и нанимать людей, если при этом не нарушают остальные условия.

— Вот и разобрались.

— Ничего мы не разобрались, — отрезал Прокофьев. — Формальное отсутствие запрета ещё не означает, что иностранный принц может бесконтрольно вмешиваться в наши дела.

— Почему бесконтрольно? За соблюдением условий следит Григорьев. Если я что-нибудь нарушу, он мне обязательно об этом расскажет. Подробно. Очень подробно. Скорее всего, несколько раз.

— Вы намеренно всё сводите к шутке.

— Да нет. Я просто пытаюсь понять, чего вы от меня хотите.

— Чтобы вы прекратили вмешиваться в состязание.

— Не хочу.

Прокофьев подался вперёд.

— Вы ведёте себя слишком нагло, ваше высочество.

Вот, значит, что ему рассказали те двое.

Впрочем, ничего нового. Именно так они меня и называли, когда я в последний раз слышал.

— А вы слишком быстро забываете, что разговариваете не со своим вассалом.

Лицо герцога начало наливаться краской.

До этого он ещё держался, изображал спокойного и рассудительного политика, но теперь выдержка дала трещину.

— Достаточно, — произнёс Андрей Владимирович.

Прокофьев замолчал, хотя спокойнее от этого явно не стал.

Я тоже решил немного притормозить. Всё-таки мы находились в кабинете монарха, а не в трактире. Здесь даже морду человеку просто так не набьёшь. Сначала придётся выслушать длинное объяснение, почему этого делать не стоило.

Андрей Владимирович посмотрел на Прокофьева.

— Принц Александр не нарушил условий состязания. Его участие в походе было допустимо.

— Я вас понял, ваше величество.

Сказано это было таким тоном, будто ничего он не понял и понимать не собирался.

— Прекрасно, — произнёс я. — Тогда с этим закончили.

Прокофьев повернулся к монарху, всем своим видом показывая, что разговаривать со мной больше не собирается.

Наверное, стоило успокоиться.

Но раз уж герцог сам пришёл и сел рядом, глупо было упускать такую возможность.

— Кстати, раз уж мы заговорили о делах, которые меня касаются, у меня тоже есть вопрос.

Прокофьев снова посмотрел на меня.

— Какой?

— Когда ваш вассал собирается вернуть деньги барону Агафьеву?

Герцог несколько секунд молчал.

Вопрос ему не понравился.

Удивительно. А ведь такой простой.

— Я не обязан отвечать за действия каждого своего вассала.

— Хорошо. Тогда что мне делать? Пойти прямо к вашему вассалу и самому забрать с него деньги?

— Вы не имеете права.

— Вот поэтому я к вам и обращаюсь. Решить всё по-хорошему.

Прокофьев нахмурился ещё сильнее.

— Если Агафьев считает, что его права нарушены, пусть обращается в суд.

— Уже обратился. Только дальше стало ещё интереснее.

Герцог посмотрел на меня с плохо скрываемым раздражением.

— Когда управляющий Агафьева относил документы в суд, встретил там пару знакомых. Разговорились. Оказалось, те пришли по той же причине — подавать иски из-за невозвращённых долгов.

— И что?

— Да ничего особенного. Просто должники у них тоже ваши вассалы.

— У меня много вассалов.

— А людей, которым они не вернули деньги, похоже, ещё больше.

Судя по лицу Прокофьева, слушать дальше он не хотел.

Зато Андрей Владимирович слушал очень внимательно.

— Вы опять лезете не в своё дело, — сказал герцог.

— Ещё раз: это как раз моё дело. Агафьев — вассал моей невесты.

— И что?

— И то. По словам его управляющего, все эти невозвраты связаны с состязанием принцев. Ваши люди набрали чужого золота, вложили его в подготовку Дмитрия, а теперь делают вид, что возвращать нечем.

— Это всего лишь предположения.

— Возможно. Только уж больно всё удачно совпало. Пока деньги были нужны вашим людям, их брали у всех подряд. А когда подошёл срок платить, у всех разом начались трудности.

— Вы обвиняете моих вассалов в обмане?

— Я говорю, как всё выглядит со стороны. Можете назвать это как-нибудь красивее, если вам так легче.

Прокофьев тяжело посмотрел на меня.

— Вам неизвестны обстоятельства каждой сделки.

— И знать не хочу. С остальными пусть суд разбирается. Не вернули деньги десятку купцов и землевладельцев — это их проблема. Сами давали, сами пусть теперь бегают с расписками. Но Агафьев — вассал Шимохиных. Поэтому ему деньги верните.

— Вы требуете от меня отвечать за долги другого человека?

— Нет. Я предлагаю вам поговорить со своим вассалом. Я ведь не могу сам к нему прийти и забрать деньги. Вы только что сказали, что не имею права.

Андрей Владимирович едва заметно усмехнулся.

Прокофьев это тоже заметил, и лицо у него стало ещё кислее.

— Ваши намёки неуместны, — произнёс он.

— Да какие намёки? Я прямо говорю. Некрасиво получается. На состязание чужие деньги брать можно, а как возвращать — сразу начинается: обстоятельства, временные трудности, частные сделки. Нормально устроились.

— Следите за словами, ваше высочество.

— Я слежу. Поэтому пока разговариваю с вами, а не с вашим вассалом.

Прокофьев сжал зубы, но ничего не ответил.

Андрей Владимирович несколько секунд смотрел на него.

— Разберитесь с этим долгом, герцог, — произнёс монарх. — И сообщите мне о результате.

Голос Андрея Владимировича был спокойным, но в кабинете отчего-то сразу стало неуютно.

Даже мне.

— Я возьму этот вопрос под личный контроль, — продолжил монарх. — Канцелярия запросит в суде сведения по всем подобным искам. Если выяснится, что ваши вассалы действительно набрали долгов ради состязания и теперь отказываются платить, отвечать будете вы.

Прокофьев заметно побледнел.

— Ваше величество, я...

— Необходимо следить за золотом, которое тратится на поддержку Дмитрия. Вы его воспитатель и один из главных союзников. Поэтому не пытайтесь убедить меня, что совершенно не знаете, откуда ваши люди берут деньги.

Прокофьев опустил взгляд.

Вот теперь до него действительно дошло.

Одно дело — спорить со мной и рассказывать, куда я имею право лезть, а куда нет. И совсем другое — объяснять монарху, почему целая толпа его вассалов набрала долгов именно перед состязанием и дружно перестала платить.

— Я разберусь, ваше величество.

— Разберитесь, — повторил