Поздние люди - Тан Фэй

Наблюдение

С момента, когда фоторецепторы сетчатки впервые уловили свет в воспринимаемом диапазоне световых волн, появилось то, что мы называем зрением. Человек смотрит по сторонам в поисках пищи, остерегаясь врагов, преодолевая препятствия, познает себя в тенях[24].

Мы привыкли думать, что зрение – это активное действие, будто наш взгляд способен охватывать все, что попадает в поле зрения, как некий луч сканера. На деле же происходит обратное: сетчатка лишь пассивно воспринимает отраженный и преломленный свет, несущий информацию об окружающем мире. Мозг в свою очередь обрабатывает эти данные, формирует образ – то самое визуальное представление, которое мы можем осознать. Таким образом, глаза – это всего лишь приемник светового потока, инструмент, который обеспечивает мгновенное одностороннее восприятие. А вот мозг, как физиологический орган, имеющий к тому же ряд ограничений, неизбежно фильтрует, сортирует и структурирует получаемую информацию. Он не способен зафиксировать картину целиком, да и полученные данные всегда остаются субъективными.

А потом появились камеры, а с ними и возможность наблюдения со множества ракурсов, не ограничиваясь одной точкой зрения. Теперь за миром наблюдают безостановочно: электронные глаза не знают усталости, не подвержены иллюзиям, они находятся повсюду и беспристрастно фиксируют все, что попадает в их радиус обзора.

Термодатчики, анализаторы запахов и регистраторы звука позволили расширить значение слова «наблюдение». Наблюдение перестало быть задачей глаз, оно стало метафорой тотального, сверхчеловеческого контроля. Наблюдение за каждым, непрерывно, со всех сторон, своим устрашающим всеведением напоминает: не нарушай закон, не переступай черту, все происходящее отслеживается и записывается. Человек привыкает, становится послушным, завершая эволюцию наблюдения в контроль.

Каждый уголок города простреливается объективами камер: квартиры, рестораны, такси и офисы.

Тотальная слежка внедрялась под демократическим лозунгом общественной безопасности. Все, что говорят и совершают люди, надежно фиксируется в облаке. Домашние ИИ в сотрудничестве с сетью внешних камер отслеживают противозаконные, аморальные и подозрительные поступки – и реагируют. В этом мире больше нет места хитрости, махинациям, коварным планам и убийствам.

Точно так же информация, позволяющая предсказать потребности человека и вывести поведенческие модели, передается в соответствующие системы. Люди – и женщины, и мужчины – добровольно отдали себя всевидящей и всезнающей системе в обмен на заботу, внимание и безопасность.

Система наблюдения – это вечный полдень, вещь в себе, абсолют. Она обнажает и выставляет напоказ все, что можно видеть.

Только сбежав от реальности в свой тайный внутренний мир, пожалуй, можно получить хоть какую-то передышку.

5

Подушечки пальцев касались мягкого и теплого. Сначала, при легком нажатии, они встретили небольшое сопротивление. Надавили сильнее и натолкнулись на что-то очень твердое, возможное только у подлинно существующего, – это были ее кости. Они располагались под разными углами: некоторые выступали, образуя бугорки и впадины, покрытые нежным пушком. Пальцы скользили по неровному выступу у брови, уголку глаза и ниже, пока не провалились в трещину, которая начиналась у края рта. Наконец она ощутила более нежный участок кожи. Верхняя губа приподнялась, с радостью откликнувшись на прикосновение. Мягкая и влажная, она была подобна молодому ростку, усыпанному каплями утренней росы. В месте смыкания губ кожа собиралась в едва заметные складочки, бережно удерживая влагу. Нижняя губа идеально гладкая и мягкая, цвета спелой малины, совсем не такая, как верхняя.

Синьминь с большим трудом узнавала незнакомое лицо в зеркале, поэтому использовала руки, чтобы облегчить задачу. Она уже давно не видела себя. Не то чтобы не могла – казалось, она попросту исчезла, рассыпавшись на атомы в воздухе, насыщенном мятным ароматом. Даже ее сознание стало разрозненным и туманным, остались лишь оборванные клочки. Это продолжалось до тех пор, пока она не увидела бесчисленное количество собственных отражений в ванной Диннин.

Ванная комната в форме пчелиной соты представляла собой миниатюрный зеркальный зал площадью тридцать квадратных метров. Все стены, за исключением туалетной кабинки, имели зеркальное покрытие и отражались друг в друге, множа тысячи копий. Множество рук, исследующих множество лиц. Кожа и кости под этими руками наконец ощущались реальными.

Сердце Синьминь заныло. Она представила, как Диннин стоит здесь, окруженная зеркальными двойниками, словно огромный цветочный бутон на черном мраморном полу, и рассматривает их каждый день, чтобы убедиться в собственном существовании. Оказывается, никто из них не чувствовал себя в безопасности. Но Диннин, по крайней мере, могла построить себе зеркальную комнату, закрепить свое отражение, не стать прозрачной. Хоть они вчетвером и были подругами, они никогда не существовали в одном мире. А-Цань как никто другой понимала это.

Синьминь впервые оказалась у Диннин дома. Раньше они много раз обсуждали посиделки в гостях, но всякий раз что-то мешало. И вот наконец Диннин собрала подруг у себя, чтобы немного отвлечься и развеяться, а самое главное – дать Хуэйсинь возможность поучиться готовить. Та по чьему-то совету решила подтянуть кулинарные навыки перед свадьбой и попросила Синьминь научить ее готовить блюда, которыми она угощала их раньше. Но Синьминь объяснила, что те блюда слишком хлопотные, поэтому лучше освоить как следует пару рецептов попроще. Тогда Диннин предложила: «Приходите ко мне, я подготовлю все продукты». Синьминь согласилась и составила список.

В назначенный день такси въехало в ворота элитного жилого комплекса, расположенного в пригороде: дюжина высотных зданий, похожих на гигантские соты. Огромные шестиугольные окна на фасадах были увиты растениями, высаженными прямо на рамах. Все это буйство зелени обеспечивалось водой из специального резервуара в центре здания. Говорили, что в экстренной ситуации этот резервуар мог питать здание электричеством целую неделю. Синьминь вошла в лифт и, промчавшись сквозь лабиринт шестиугольников, перенеслась прямо к квартире Диннин.

Она вошла в квартиру, в которой помещения не складывались и не сдвигались. Четыре комнаты, а также ванная и кухня имели форму пчелиных сот с коническими потолками. Мебель тщательно подобрана по форме, фактуре и цвету, декоративные элементы и предметы интерьера заботливо расставлены по комнатам. Одна из стен шестиугольной гостиной была покрыта зелеными растениями, другая – цветами. Это была настоящая роскошь, не идущая ни в какое сравнение с фотоэлектрическим стеклом и эластичными межкомнатными перегородками. Технологии позволили людям создать подобие природы в личном быту. Синьминь издала восхищенный вздох.

Диннин усадила Хуэйсинь и Синьминь на диван и пошла к холодильнику, чтобы налить сока. Синьминь скользнула взглядом по стене с фотографиями. Двухмерные и трехмерные изображения располагались в строгом порядке, как выставка фрагментов жизни хозяев дома. Большая часть фотографий были семейными, но также имелись портреты самой Диннин, как профессиональные, так и явно любительские. Даже кадры, сделанные наспех, нисколько не умаляли ее красоты.

На одной из фотографий, в самом центре, Диннин стояла вполоборота в белоснежной блузе с V-образным вырезом, на лице сияла лучезарная улыбка, а длинные