Искатель 25 - Сергей Шиленко

крылатая рептилия в центре мясорубки — мишень номер один для каждого вражеского лучника и мага. Однако её внушительные габариты сыграли и нам на руку: целители Теневого крестового похода без труда находили её в гуще сражения, непрерывно вливая лечебную магию. Серьёзной опасности для её жизни так и не возникло.

Теперь её чешую украшала россыпь новых, болезненных на вид отметин. Пока Шип не доберется до неё с заклинанием Восстановление плоти (если, конечно, гордая драконица вообще снизойдет до просьбы об исцелении), Каира будет щеголять этими боевыми шрамами. Честно говоря, мне казалось, что она даже гордится ими, выставляя напоказ, как медали.

Пока одни преследовали беглецов, простые рядовые крестоносцы занялись не менее важным делом: отправились отлавливать разбежавшихся с поля боя боевых лошадей породы Дюрез. На Валиноре такие звери стоили целое состояние, а для нашей молодой армии являлись не просто ценным трофеем, а залогом будущих успешных военных кампаний. «Жаба», вечно душившая меня из-за любых трат, одобрительно квакнула, когда я прикинул рыночную стоимость этого табуна.

Победа Крестового похода была безоговорочной, мы сломали врагу хребет, но цена… Чёрт возьми, цена оказалась слишком высока. Потери, конечно, выглядели не такими чудовищными, как мне мерещилось в самом пекле битвы, когда вокруг всё взрывалось и кричали умирающие, но всё же намного превзошли мои самые пессимистичные ожидания.

Я открыл интерфейс, просматривая сводки, и холодные бесстрастные цифры ударили наотмашь. Триста тридцать семь жизней, прервавшихся навсегда! Кроме того, сто девяносто два бойца получили тяжелейшие увечья: потерянные конечности, выжженные магией органы, а ещё более четырёхсот человек оказались ранены настолько серьёзно, что даже после интенсивной магической терапии их ждали недели изнурительной слабости.

Особенно сильно досталось новобранцам Джинда Алора. Да, они все знали, на что идут, мы не скрывали рисков, когда формировали южный фронт, но от этого было не легче.

Мой друг Илин… Старина монах, всегда спокойный и рассудительный, остался без ноги. Ему отсекло её чуть выше колена, когда он своим телом закрывал наших целителей от прорвавшихся в тыл Лазутчиков Консорциума, приняв удар на себя.

Ещё хуже обстояли дела с новобранцами из Вольного. Тринадцать молодых отважных ребят низкого уровня погибли глупо и страшно. Несколько солдат Консорциума, объятые пламенем и сгорающие заживо, в последние секунды агонии умудрились обрушить на них ответный удар. Вспышка смертельных навыков стерла наших новичков в порошок за миг до того, как сами враги превратились в пепел.

Наши целители и маги поддержки тоже понесли катастрофические потери, именно до них в первую очередь добирались вражеские Диверсанты, вырезая, как овец. Как ни парадоксально, но классические Защитники и бойцы ближнего боя, те, кто по законам Системы и боевой роли должен принимать на себя главный удар, пострадали куда меньше. Враг оказался умным и бил по самым уязвимым.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Были и хорошие новости, хотя от них я чувствовал себя последним эгоистом. Слава богам, ни одна из моих жён и наложниц не погибла, самые близкие друзья тоже уцелели, за одним трагическим исключением.

Торгард.

Командир гномов бросил своих лучников наперерез элитному отряду вражеских Лазутчиков, чтобы защитить целителей Нерегулярных войск. Он стоял до конца и погиб, растерзанный разъяренными убийцами.

Известие о смерти старого друга ударило меня под дых, вышибив весь воздух из легких. Торгард ввязался в эту мясорубку исключительно из-за меня. Рациональным умом я понимал, что он воин и сам выбрал этот путь, беззаветно веря в наше дело, но это никак не умаляло того свинцового чувства вины, которое теперь навсегда поселилось в моей душе. Я втянул его в это.

Вместе с Торгардом в том бою сражалась и Ярлин.

Когда я нашел гномку, показатель её жизненных сил мерцал тревожным красным цветом, показывая критические пять процентов. Чудом или невероятной гномьей волей к жизни она продержалась до прибытия целителей. Ярлин потеряла столько крови, что её кожа казалась пергаментной, и была слишком слаба даже для того, чтобы стоять. По прогнозам лекарей, она пробудет в таком состоянии ещё несколько дней.

Сейчас я сидел рядом с её койкой в наспех развернутом полевом госпитале и нежно держал в своих руках маленькую мозолистую руку. Вокруг стонали раненые, едко пахло целебными мазями и кровью. Ярлин крепко спала, её измождённое, перепачканное сажей лицо всё равно казалось мне невероятно прекрасным.

В горле стоял ком, сердце больно щемило от осознания того, по какой тонкой грани мы все сегодня прошли. Смерть Торгарда давила на меня, не давая вздохнуть полной грудью, гном лежал в земле из-за меня.

Слишком дорогая цена за право просто дышать Будущее, которое я надеялся построить, всё ещё оставалось возможным, и только за это стоило сказать Системе спасибо, но каждая победа оставляла на моём сердце новый шрам, который не в силах вылечить никакая магия.

Глава 15

Я нашел Илина чуть позже, когда разгреб первоочередные дела с офицерами. Воздух после битвы всё ещё отдавал озоном от отработавших заклинаний, медью пролитой крови и горькой гарью. Мой друг обнаружился за своей привычной рутиной: он выполнял ежедневные ката, стоя на одной ноге. И это после той мясорубки, которую мы только что пережили.

Даже при его безупречной физической форме и феноменальном балансе, обычная разминка сейчас превратилась в пытку. По бледному лицу монаха струился пот, заливая глаза, грудная клетка тяжело вздымалась.

Внешне Илин оставался безмятежным, как гладь лесного озера, но я-то знал его слишком хорошо. Тот факт, что он истязал себя прямо сейчас, стирая в кровь уцелевшую ступню о жесткую каменистую землю, кричал о мощнейшем эмоциональном смятении. Внутри него бушевал невидимый ураган.

Я лишь скрипнул зубами, представляя эту боль. Для человека, который всю свою жизнь оттачивал тело, превращая его в идеальное смертоносное оружие, потеря конечности — это не временное ослабление и не сухая строка в характеристиках, а крушение самой основы существования.

Когда Илин на секунду потерял равновесие и опасно пошатнулся, я мгновенно сократил дистанцию, моя рука легла на его влажное разгоряченное плечо, надежно удерживая на месте.

— Садись, дружище, — мягко, но с нажимом произнес я. — Отдохни, тебе не нужно ничего доказывать, по крайней мере не сегодня.

— Я знаю свои пределы, Артём, — коротко, с легкой хрипотцой ответил монах. Он замер, тяжело сглотнув, и тут же поправил себя. — Или, по крайней мере, мне нужно их заново узнать.

С тяжелым прерывистым вздохом он опустился на землю. Само движение вышло поразительно ловким для человека с его травмой: он просто подогнул уцелевшую ногу и оказался в позе лотоса, вернее, в ее половинчатом варианте. Культя была плотно перевязана, но на ткани всё равно проступали темные пятна.

Я сел рядом, прямо на холодную