Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Хозяйка встретила Марта как старого знакомого. На нас с Олафом посмотрела оценивающе и тактично не задала ни одного вопроса. Мы получили две комнаты и горячий суп. Лошадей устроили на заднем дворе.

Вечер первого дня я провёл у окна с картой столицы, которую Март купил у книжного лавочника ещё год назад. Карта была старая и не слишком точная, но основные улицы, ворота и кварталы на ней были.

Монетная улица. Набережная. Казначейство. Дворец.

Задачи не изменились. Казначей, историограф, Крейн. По возможности король.

Форы не было. Делегация Гильдии прибыла в город раньше нас — об этом Март узнал за ужином от торговца тканями из нашего обоза, который в Аркенбурге имел широкую сеть знакомств. Трёх магов в синих плащах видели у входа в королевское представительство Гильдии на Дворцовой улице.

Значит, завтра они подадут официальный запрос к королю. После этого у нас останется несколько дней, пока запрос пройдёт через протокол и попадёт на рассмотрение. Не много, но достаточно для одного хорошего хода.

Олаф постучал в дверь, зашёл и сел на единственный стул.

— Вы думаете, — констатировал он.

— Думаю.

— С каким результатом?

— С результатом, что завтра утром нам нужно найти мастера Ара раньше, чем он уйдёт смотреть на ярмарочные товары.

— А казначей?

— Казначея — после. Если я правильно понимаю логику, нам нужно попасть к королю до того, как делегация Гильдии изложит ему свою версию. После того, как он её услышит, разговор будет сложнее.

— Почему историограф, а не сразу казначей? Казначей же ближе к нашему делу.

— Казначей — чиновник. Он работает с документами и запросами в установленном порядке. Даже если я приду к нему завтра утром и покажу документы из тайника, он возьмёт их в работу по стандартной процедуре. Это займёт дни. А нам нужна встреча с королём. Историограф может устроить её быстрее.

Олаф потёр бельмо — жест, который означал, что он думает над чем-то неудобным.

— А если мастер Ар откажется?

— Тогда мы идём к советнику Харту. Или к полковнику Вейну. У вас, кстати, есть шанс сыграть полезную роль.

— У меня?

— Ренард написал, что Вейн двадцать лет назад воевал против армии, в которой воевали вы. Это точка соприкосновения. Два старых солдата, которые были по разным сторонам одного конфликта, — это разговор, который начинается естественно.

Олаф помолчал.

— Там была неприятная война, — сказал он. — Я не на той стороне воевал тогда.

— Все воевавшие считают, что были не на той стороне. Это нормально.

— Ладно. Если надо — поговорю с Вейном.

Мастер Ар оказался именно таким, как описывал Ренард: худой, в очках на верёвочке, с чернильными пятнами на пальцах правой руки и на левом обшлаге камзола. Возраст — лет пятьдесят, может пятьдесят пять. Двигался быстро и разговаривал, не всегда дожидаясь ответа.

Мы нашли его не в гостинице, а на ярмарочной площади. Он стоял у прилавка с северными мехами и задавал купцу вопросы о торговых путях через горы, записывая ответы в маленькую книжку. Купец отвечал осторожно, явно не понимая, зачем пожилому господину в чернилах нужны подробности о перевалах.

Март отступил в сторону. Олаф встал так, чтобы не мешать, но быть рядом. Я подошёл к соседнему прилавку с образцами местного железа и принялся их рассматривать, оказавшись в двух шагах от историографа.

Железо было паршивым. Много примесей, неровная кристаллическая структура. Дар это чувствовал сразу. Я пощупал один из прутков, механически отметил про себя, что с таким сырьём бронза выглядит лучше, и краем уха слушал, как мастер Ар заканчивает разговор с купцом.

Потом историограф обернулся — видимо, собирался идти дальше — и увидел, что я держу прут.

— Плохое железо, — сказал я, ни к кому не обращаясь.

Мастер Ар остановился.

— Вы разбираетесь в металле? — спросил он. Голос у него был отрывистый, быстрый.

— Немного. У этого слишком много серы. Видно по цвету на изломе.

Историограф подошёл, взял у меня прут, поднёс к глазам. Его очки съехали на нос, он поправил их рефлекторным движением.

— Интересно. А как определить серу по цвету?

— Жёлтые вкрапления на свежем изломе. Вот здесь. — Я указал на место, где прут был надломлен. — Это делает металл хрупким при ударных нагрузках.

Мастер Ар что-то быстро черкнул в книжке.

— Вы металлург?

— Нет. Я барон с восточной окраины. Но занимался литьём по необходимости.

Историограф поднял взгляд. Что-то в моих словах, видимо, щёлкнуло у него в голове, потому что выражение лица изменилось — от вежливого любопытства к острой заинтересованности.

— Восточная окраина, — повторил он. — Баронство Валье?

— Оно самое.

Мастер Ар снял очки, протёр их полой камзола, надел обратно. Огляделся вокруг, как будто проверяя, не слушает ли кто.

— Мне не показалось? — произнёс он. — Вы тот самый барон Арморн?

— Тот самый.

— Невероятно. — Он сунул прут обратно на прилавок, не обращая внимания на удивлённый взгляд торговца. — Я уже три месяца пытаюсь выяснить подробности о событиях на восточных землях. Ни один источник не даёт внятного описания. Беглые наёмники рассказывают ерунду, официальные донесения противоречат друг другу, а маги, которые там были, судя по всему, не особенно расположены к разговорам. — Он снова черкнул что-то в книжке. — Вы не могли бы уделить мне время для разговора? Прямо сейчас, или когда вам удобно.

— Прямо сейчас удобно, — ответил я.

Мы устроились в небольшой таверне на краю ярмарочной площади. Март остался снаружи и занялся изучением прилавков — не просто так, он умел совмещать слежку за окружением с видом человека, которому интересны пряности. Олаф сел у двери. Мастер Ар, похоже, этого не заметил: когда его что-то захватывало, он переставал замечать многое вокруг.

Я заказал вина. Историограф заказал воду и сухари.

— С чего начать? — спросил он, занося перо над страницей.

— С начала, — ответил я. — Но сначала мне нужно понять, как будет использована эта информация.

— Я пишу хронику, — он сказал это как нечто само собой разумеющееся. — Официальную историю королевства. Это не пасквиль и не донос. Хроника — это запись событий для потомков.

— Вы показываете её королю?

— Каждую неделю, если есть свежие записи. Его величество интересуется историей. — Мастер Ар наклонил голову. — Если вы опасаетесь, что информация попадёт не туда — это не хроника. Хроника попадает везде и никуда одновременно. Это история, а не письмо конкретному адресату.

Я понял, что разговаривать с историографом как с политическим союзником бессмысленно. Ар не был союзником в обычном понимании. Он был наблюдателем. Но это тоже могло быть полезным.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда я расскажу вам то, что