Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Крейн смотрела на меня. В двух свечах лицо у неё было строгим и немного усталым.

— Вы просите меня публично встать на вашу сторону против Совета Гильдии.

— Я прошу вас встать на сторону законности против человека, который её нарушает. Ваша фракция называется «надзор и этика». Это не против Совета — это по его функции.

Долгое молчание.

— Когда вы идёте к казначею? — спросила она.

— Как только получу подтверждение от историографа. Возможно, завтра во второй половине дня.

— Я буду у казначея завтра в третьем часу, с визитом по другому делу. Если вы придёте в то же время — это будет случайной встречей.

— Разумно.

— Барон. — Она говорила всё так же ровно, но в голосе появилась нотка, которой раньше не было. — Я хочу, чтобы вы понимали вот что. Я помогаю вам не потому, что вы мне особенно нравитесь или потому что разделяю все ваши взгляды. Я помогаю, потому что Мор опасен для баланса сил в этом государстве, потому что Совет был манипулирован и потому что история, которую вы начали, независимо от вашей воли уже движется. Её не остановить. Можно только влиять на направление.

— Это достаточная причина, — сказал я.

Она кивнула коротко. Разговор был окончен.

На улице Олаф ждал у стены, держа руки в карманах. Когда я вышел, он не стал ничего спрашивать — просто пошёл рядом.

На Монетной улице кто-то играл на флейте в открытом окне второго этажа. Мелодия была незнакомая, местная, ничего похожего на земное. Но ритм у неё был хороший — размеренный, без лишних завитков.

— Завтра будет тяжёлый день, — сказал я.

— Тяжёлые дни у вас каждый день, — заметил Олаф.

— Это не комплимент.

— Нет. Это наблюдение.

Глава 5:

Весы короны

Посыльный пришёл до полудня, как и обещал мастер Ар.

Мальчишка лет двенадцати, босоногий, в затёртой рубахе, подбежал к двери дома вдовы Хинт, спросил «Марта-торговца» и вручил Марту сложенный листок. Без печати, без подписи. Почерк уже знакомый, быстрый, с чернильными кляксами на сгибах.

«Третий час. Малый кабинет историографа, западное крыло дворца. Вход через Гербовую галерею — скажите привратнику, что вас пригласил мастер Ар для консультации по металлам восточных провинций. Он предупреждён».

Ни слова о короле. Только приглашение в кабинет. Но это уже было внутри дворца. Остальное зависело от того, что мастер Ар успел рассказать за утро.

Я показал записку Олафу. Тот прочитал, вернул, сказал:

— Я иду с вами.

— Во дворец пускают только тех, кого пригласили.

— Я подожду снаружи. У ворот. Там, где меня видно из окон.

— Зачем?

— Затем, что если вы не выйдете через два часа, я буду знать, что что-то пошло не так.

— И что ты сделаешь?

Олаф помолчал.

— Придумаю.

Спорить было бессмысленно. Двадцать лет наёмничества вырабатывают привычки, которые не отменяются логикой.

До третьего часа оставалось время. Я потратил его на то, чтобы подготовить документы.

Из восемнадцати пергаментов шкатулки я отобрал шесть. Не все, только самые убедительные. Три расписки о денежных переводах от Мора к Черро с личными печатями герцога. Одно письмо, в котором Мор упоминал «синий камень» и «необходимость установить контроль над восточными землями до конца года». И контракт о военной поддержке, подписанный обеими сторонами.

Остальные двенадцать листов я оставил в двойном дне торговой телеги, которая стояла во дворе вдовы Хинт. Если меня задержат во дворце и обыщут, у Марта останется вторая часть доказательств.

Разделение информации. Базовое правило любой разведки: не клади все яйца в одну корзину. Виктор Громов не был разведчиком, но в НИИ «Прометей» работал с документами, которые хранились в четырёх экземплярах и в трёх разных зданиях.

Март наблюдал за моими приготовлениями с выражением человека, который хочет дать совет, но не уверен, будет ли он уместен.

— Говори, — сказал я.

— Господин, вы идёте во дворец с документами, которые обвиняют второго человека в государстве. Это не то же самое, что письмо через прачку. Это личное обвинение, которое вы предъявляете лицом к лицу.

— Не королю. Историографу. Возможно, казначею.

— Дворец есть дворец. Стены слышат, двери видят. Мор об этом узнает, даже если разговор будет за закрытыми дверями.

— Я на это рассчитываю, — ответил я.

Март поднял бровь.

— Мор и так знает, что мы в столице. Его люди наверняка нас отследили вчера. Вопрос не в том, узнает ли он о моём визите во дворец, а в том, успеет ли он что-то предпринять до того, как документы окажутся в нужных руках.

— А если не успеет?

— Тогда он будет обороняться, а не нападать. А обороняющийся совершает больше ошибок.

Март долго смотрел на меня. Потом покачал головой.

— Вы точно инженер, господин?

— Стратегия и инженерия устроены одинаково, — сказал я. — Система, нагрузки, точки отказа. Просто материалы разные.

Королевский дворец вблизи производил впечатление не столько размерами, сколько рациональностью. Двойное кольцо стен, внешнее из серого камня, внутреннее из белого, между ними сухой ров. Башни расположены так, чтобы перекрывать все подходы. Ворота узкие, с двойной решёткой. Строил человек, который понимал оборону.

Привратник у Гербовой галереи оказался пожилым гвардейцем с усами такой длины, что они могли служить метеорологическим прибором. Он выслушал моё объяснение про «консультацию по металлам», сверился с записью в толстой книге, нашёл мою фамилию и кивнул. Оружие проверять не стал. Видимо, мастер Ар приглашал к себе столько разных людей, что привратник давно перестал удивляться.

Гербовая галерея представляла собой длинный коридор, увешанный щитами с гербами дворянских родов Аркена. Сотни щитов, от пола до потолка. Некоторые были новыми и яркими, другие потускнели от времени. Я заметил щит с гербом Валье, мой герб, в дальнем углу нижнего ряда. Маленький, пыльный, почти незаметный среди соседей.

На Земле сказали бы: «знай своё место». Здесь это выражалось буквально.

Малый кабинет историографа располагался в западном крыле, за двумя поворотами и одной винтовой лестницей. Дверь была приоткрыта. Из-за неё доносился голос мастера Ара, что-то быстро диктующего.

Я постучал.

— Входите, входите! — Голос был нетерпеливый, узнаваемый. — Дверь не заперта.

Кабинет был тесным и заваленным. Полки вдоль стен, набитые свитками и книгами. Стол, покрытый бумагами в несколько слоёв. На подоконнике стояла клетка с птицей, которая молча смотрела на посетителей жёлтым глазом. Свет падал из узкого окна, и пылинки в нём двигались так, как будто исполняли что-то медленное и сложное.

Мастер Ар стоял у стола, перо в руке,