Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— А если кто-нибудь из дворян поблизости воспользуется ситуацией раньше суда?

— Тогда мы напишем барону Дорну. Его земли ближе к замку Черро, чем наши. Пусть поставит там пару своих людей в качестве «охраны для предотвращения мародёрства». Формально законно, фактически контроль.

Олаф кивнул медленно. Потом добавил:

— Я ещё заехал в Серый Брод. Говорил с тамошним старостой. Он сказал, что за последнюю неделю через город прошло несколько людей, которые расспрашивали про вас. Не про баронство. Именно про вас лично — как выглядите, сколько людей обычно с вами, каким путём ездите.

Я закрыл шкатулку.

— Это люди Мора.

— Скорее всего.

— Значит, в столицу едем не напрямую через Серый Брод.

Олаф слабо усмехнулся.

— Именно об этом я и думал всю дорогу обратно.

На следующий день я позвал Марта.

Торговец появился к обеду. Приехал на новой лошади, молодой и хорошо откормленной, что говорило о недавнем хорошем заработке. Вид у него был деловитый, но когда он увидел на столе шкатулку с документами, деловитость слегка потускнела.

— Что это? — спросил он.

— Документы, которые мы везём в столицу. Часть из них пойдёт казначею, часть надо передать Крейн.

— А сами едете?

— Все трое. Ты, я, Олаф. Выезжаем через десять дней.

Март присел и налил себе отвара из стоявшего на столе кувшина. Пил медленно, явно что-то обдумывая.

— Через Серый Брод нельзя, — сказал он. — Там нас точно перехватят.

— Знаю. Какие ещё дороги есть на столицу?

— Одна хорошая и одна дрянная. Хорошая через Серый Брод, по тракту. Три дня. Дрянная через Северный перевал, в объезд через лесные деревни. Пять дней, а если дождь будет — все семь. Дорога там разбитая, местами вовсе нет дороги, только тропа.

— Северный перевал.

Март поставил кружку.

— Я так и думал.

— На Ярмарку мы прибудем позже основного потока гостей. Это хорошо — меньше внимания при въезде в столицу. И у тебя же есть знакомства среди купцов, которые едут туда через перевал?

— Есть несколько. Один торгует сукном из северных провинций, другой возит мёд с горных пасек. Они каждый год ездят этим маршрутом на Ярмарку.

— Отлично. Мы едем вместе с ними, как часть торгового обоза. Документы везём в двойном дне одной из торговых телег.

Март кивнул. Это была его стихия: логистика, прикрытие, незаметное передвижение.

— Одёжку поменяйте, — добавил он. — Вы двое не похожи на купцов. Особенно Олаф со своим бельмом.

— Торговцы тоже бывают со шрамами.

— Бывают. Но не с таким взглядом, от которого лошади нервничают.

Олаф, стоявший у стены, издал звук, который мог означать что угодно.

— Оружие берём? — спросил он.

— Пистолет за поясом, под плащом. Аркебузы не берём — они слишком приметные. Ножи у всех троих.

— Мало.

— Если нас в столице будет убивать столько людей, что трёх ножей и пистолета не хватит, то двадцать аркебуз тоже не помогут.

Олаф обдумал это. Признал правоту.

— Бурт остаётся за старшего по производству. Тим командует охраной и тренировками. Крис отвечает за ворота и периметр. Дорн знает, что мы уезжаем, — в случае серьёзной угрозы он присылает своих людей.

— Граф Черро? — напомнил Март.

— Остаётся в гостевой комнате. Крис следит. К нему никого нового не пускать, писем не передавать, пока мы не вернёмся. Он понимает ситуацию.

— Понимает или смирился?

Я подумал немного.

— Думаю, оба варианта верны.

Остаток недели ушёл на подготовку. Я провёл по часу с каждым из тех, кто оставался, и расписал задачи так, чтобы они могли работать без моего ежедневного участия.

Бурту оставил чертежи для четвёртой пушки и подробный список: какой состав сплава, какой угол конуса, как проверять качество литья без дара. Инструкцию я написал так, как писал технические регламенты в НИИ — пошагово, с допустимыми отклонениями и критериями отбраковки. Бурт прочитал, задал несколько толковых вопросов, переписал пару пунктов своими словами и сказал, что готов.

Тиму объяснил тактику обороны на случай неожиданного нападения. Не детальный план — ситуативные принципы: если одна атака, то туда; если охват с флангов, то иначе. Тим слушал серьёзно, как всегда, и кивал в нужных местах. За прошедшие месяцы он вырос из напуганного крестьянина в человека, которому я готов доверить оборону баронства.

Крис получил отдельный разговор.

Бывший наёмник слушал внимательно, сидя верхом на перевёрнутом бочонке в кузне. Когда я закончил, он помолчал, потом сказал:

— Если Мор решит убрать вас в дороге, я узнаю об этом здесь только по вашему отсутствию.

— Да.

— Что тогда делать?

— Тогда берёшь документы из второго тайника — я тебе покажу где — и едешь к Марту в Серый Брод. Март знает, что делать дальше.

— Марта тоже может не быть.

— Тогда едешь к барону Дорну. Лично. Письмо для него будет в том же тайнике.

Крис кивнул. Не спросил, что будет в том письме. Это говорило о его понимании ситуации: при плохом исходе не важно содержание письма, важно, чтобы оно добралось до нужного человека.

— Один вопрос, — сказал он.

— Слушаю.

— Почему вы мне доверяете? Три месяца назад я был на другой стороне.

Я ответил, не думая:

— Потому что ты выбрал. Никто тебя не заставлял оставаться. Ты мог уйти после Волчьей Пасти, после того как тебя освободили. Ты остался.

Крис посмотрел на меня. Потом спросил:

— Вы когда-нибудь сомневаетесь, правильно ли вы делаете всё это? В смысле не тактику, а вообще.

— Каждый день, — ответил я. — Но сомнение — это не повод останавливаться. Это повод думать лучше.

Он молчал ещё немного. Потом:

— Хорошо. Езжайте.

Выехали на рассвете. Небо было пасмурным, воздух пах приближающимся дождём. Три лошади, три вьюка с самым необходимым, ничего лишнего. Я ехал в середине, Олаф впереди, Март сзади. Так обоз с купцами мы догонять не будем — они выехали днём раньше, и мы присоединимся к ним на постоялом дворе у Каменного брода, в двух часах езды от баронства.

Первый час мы ехали молча. Дорога шла через лес, ещё зелёный, но уже с первыми рыжими пятнами на листьях. Осень в этих краях начиналась незаметно, исподволь, и только потом вдруг оказывалась повсюду.

Я думал о списке, написанном в тетради накануне ночью. Встреча с королём. Казначей. Крейн. Понять расклад.

На Земле я никогда не занимался политикой. Моя работа была техническая: проектировать, испытывать, устранять неисправности. Политику делали другие, я им давал инструменты. Здесь инструменты тоже давал я, но почему-то при этом оказался и политиком, и дипломатом, и военным командиром в одном лице.

Это было неудобно. Не потому что неинтересно, а