Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Почему вы мне доверяете? — спросил он.

— Не доверяю, — ответил я. — Но ты только что подтвердил информацию, которую я уже получил из другого источника. Значит, не соврал. Это достаточно для того, чтобы тебя отпустить.

Он ушёл. Олаф выпустил его через ворота молча, без слов, только проводил взглядом до поворота дороги.

Потом вернулся ко мне.

— Он побежит к Мору.

— Разумеется, — согласился я. — И расскажет, что я знаю про указ и что у меня три пушки. Это нормально. Пусть знает.

— Почему «нормально»?

— Потому что человек, который знает, что его план раскрыт, либо отказывается от плана, либо меняет тактику. Мор умён — он сменит тактику. А значит, черновик указа, который у нас есть, перестанет быть актуальным. Мор придумает что-то новое. — Я пожал плечами. — Лучше знать, что противник ищет новые пути, чем думать, что он идёт по старому.

Олаф долго смотрел на меня.

— Господин, — сказал он наконец, — я двадцать лет воевал. С мечами, с магами. Но так я никогда не воевал. Это... это другое.

— Это называется стратегия, — сказал я. — Пойдём, у нас ещё три пушки не отлито.

Ответ от магистра Крейн пришёл через восемь дней.

Не письмо — она прислала Ренарда. Следователь приехал верхом, один, в дорожном плаще без знаков Гильдии. Выглядел уставшим: дорога из столицы в три дня, судя по состоянию лошади.

Мы сидели в донжоне. Ренард пил отвар и молчал, собираясь с мыслями. Я не торопил.

— Магистр Крейн просит передать следующее, — произнёс он наконец. — Первое: она знала о попытках Мора обойти сделку через военное ведомство. Не знала о конкретном черновике — это для неё новость. Спасибо.

— Второе?

— Второе: в ответ она инициировала экстренное заседание Комиссии по Кодексу. Не Совета — отдельного органа, который надзирает за соблюдением магических соглашений между Гильдией и короной. Суть: если Мор двинет войска против баронства, находящегося под действующим соглашением с Гильдией, это будет нарушением «Хартии о защите сотрудничающих сторон» — документа тысячелетней давности, который корона никогда не решалась отменить.

Старый договор как щит. Умно.

— Третье, — Ренард поднял на меня взгляд. Серые глаза — спокойные, аналитические. — Магистр Крейн сообщает, что ваше письмо королю было доставлено. Она это знает, потому что её человек при дворе видел реакцию его величества. Король прочитал утром. После завтрака вызвал к себе первого советника. Разговор продолжался два часа за закрытыми дверями.

Это было хорошим знаком. Или плохим. В зависимости от содержания разговора.

— Что обсуждали?

— Неизвестно, — Ренард покачал головой. — Плотно закрытые двери — это и есть закрытые двери. Но через день после этого разговора лорд-казначей, который болел уже две недели, неожиданно выздоровел и явился на работу. И первое, что он сделал, — затребовал из архива все соглашения между маршалом и частными лицами за последние пять лет.

Я откинулся на спинку стула.

Лорд-казначей проверяет соглашения Мора. Это могло означать, что король дал ему негласное поручение — выяснить, не действовал ли маршал в обход казны. Что означало: король письмо прочитал, информации о сговоре Мора с Графом поверил (или хотя бы заинтересовался), и начал аккуратную внутреннюю проверку.

— Это хорошо? — спросил Олаф. Он сидел у стены с неизменно сложенными на груди руками, слушал.

— Это очень хорошо, — ответил я. — Если казначей ищет нарушения — значит, Мор ближайшее время будет занят объяснениями королю, а не планированием экспедиций против нас.

— А если объяснит? — гнул своё Олаф.

— Тогда мы к тому времени будем ещё сильнее, — пожал я плечами. — Времени у нас прибавилось.

Ренард поставил кружку.

— Барон, — произнёс он. — Я хочу задать личный вопрос. Не от Крейн — от себя.

— Спрашивайте.

— Вы понимаете, что делаете? — Следователь формулировал осторожно, как человек, привыкший взвешивать слова. — Не в тактическом смысле — в историческом. Вы не просто обороняете баронство. Вы создаёте прецедент, при котором простой человек без магии может противостоять магу. Если это распространится — а вы уже дали оружие Дорну и Кельну — то через десять лет не будет нужды в Гильдии. Не будет нужды в магах как военной силе. Тысяча лет порядка...

— Тысяча лет несправедливости, — перебил я. — При всём уважении, Ренард.

Следователь замолчал.

— Я понимаю, что делаю, — сказал я спокойно. — Но вы неправильно ставите вопрос. Гильдия не исчезнет. Маги не станут бесполезны. Они просто перестанут быть непобедимыми. Это разница. Маг, который исцеляет болезни, делает это независимо от того, может ли крестьянин его убить. Маг, который предсказывает погоду, — тоже. Маги-учёные, маги-строители, маги-целители — они нужны. Они останутся.

— А боевые маги?

— Боевые маги — это просто профессия. Была армия с луками — потом армия с арбалетами — потом армия с мушкетами. Это не конец мира. Это эволюция.

Ренард долго молчал.

— Вы говорите «мушкеты», — произнёс он. — Странное слово. Я такого не знаю.

Я мысленно выругался. Иногда земные термины вырывались сами.

— Местное слово. Из языка восточных торговцев, — соврал я. — Означает оружие, которое стреляет. Не важно.

Ренард посмотрел на меня. Потом — и это было неожиданно — улыбнулся. Тонко, едва заметно.

— Знаете, барон, — сказал он, — мой дар говорит мне, когда человек лжёт. Сейчас он молчит.

— Потому что «мушкет» — это действительно слово из другого языка, — ровно ответил я. — Просто не того языка, который вы знаете.

— Возможно. — Ренард поднялся. — Мне нужно возвращаться. Есть ещё одно — уже от меня лично, не от магистра.

— Слушаю.

— Через месяц в королевской столице открывается Осенняя ярмарка. Крупнейшая в Аркене — торговцы со всего королевства, дворяне, несколько членов королевской семьи. Король традиционно принимает там делегации от баронств. — Ренард смотрел на меня. — Вы до сих пор ни разу не были при дворе. Ваше баронство — на окраине, ваш предшественник — нищий, о вас никто не знал. Но сейчас о вас знают все. И присутствие на Осенней ярмарке позволило бы вам лично встретиться с теми, кому адресовано ваше письмо.

С королём. Ренард предлагал мне встретиться с королём.

— Это мнение магистра Крейн или ваше? — уточнил я.

— Моё, — сказал он. — Магистр об этом не говорила. Но я — следователь. Моя работа — понимать, как развиваются ситуации. И я вижу, что ваша история ещё не закончена. Она только набирает ход.

Он ушёл. Я стоял у окна и смотрел, как он садится на лошадь и уезжает по дороге в сторону заходящего солнца.

Столица. Ярмарка. Король.

— Вы поедете? — спросил Олаф.

— Не знаю, — честно ответил я. — Это зависит от того, что будет через месяц. И от того, как к тому