Виконт де Ривен - whale

От злости внутри будто что-то щелкнуло. Я вскочил и бросился вперед, нанося стремительный выпад. Усач оказался вовсе не новичком. Он спокойно встретил шпагу своим палашом, отбил клинок в сторону и даже попытался сразу контратаковать.

— Вот это уже интересно…

Я невольно отметил, что впервые за сегодняшний день встретил действительно опасного противника. Уже собирался перейти в стойку и показать ему пару приемов школы де Ривенов, когда краем глаза заметил второго солдата. Тот лихорадочно засыпал порох в ствол ружья.

— Ну уж нет…

Об усаче пришлось забыть. Я мгновенно сменил направление и рванул ко второму. Тот тоже оказался не дураком. Вместо того чтобы продолжать заряжать ружье, он бросил его поперек корпуса, выставив вперед длинный штык. Одновременно усач уже несся мне в спину с занесенным палашом.

— Да чтоб вас…

Пришлось уходить в сторону и снова разворачиваться.

Теперь они действовали вместе. Штык не давал приблизиться, палаш постоянно искал возможность достать меня сбоку. По отдельности каждый из них уступал мне в фехтовании. Это чувствовалось сразу. Но вдвоем…

Вдвоем они дрались неожиданно грамотно. Прикрывали друг друга, не мешали и явно относились ко мне уже не как к мальчишке, а как к очень опасному противнику. Это делало бой по-настоящему неприятным.

Впрочем, к подобным вещам меня тоже готовили. Мой почтенный родитель, граф де Ривен, искренне считал, что настоящий де Ривен обязан уметь сражаться с двумя, тремя, а если потребуется — и с десятью противниками сразу. А если не сумеет… что ж, значит, умрет с честью.

Умереть с честью я всегда успею. Пока же стоило вспомнить, чему меня пытались научить. Отец постоянно повторял, что в таком бою главная задача — не рубиться сразу с обоими. Это верный путь к красивой смерти. Нужно заставить противников выстроиться в одну линию. Сначала враг. За ним второй враг. И только потом ты. Тогда драться приходится фактически только с одним.

Разумеется, противник будет добиваться прямо противоположного. Они попытаются взять тебя между собой, чтобы один атаковал слева, второй — справа. Стоит оказаться между двух клинков, и долго такой бой не продлится.

Как этого добиться нужного построения?

Во-первых, не показывать заранее, в какую сторону собираешься уходить. Во-вторых, нужна отличная подвижность. Этому меня учили годами.

Я сделал ложную атаку на усача с палашом. Тот ожидаемо отбил мой удар влево, одновременно подставляя меня под удар своего напарника. Именно этого они и добивались. Второй солдат уже выбрасывал вперед ружье, стараясь всадить штык мне в открывшийся бок. Вот только настоящий мой маневр начинался именно сейчас.

Я сместился в последний момент. Штык скользнул под самой мышкой, едва не задев одежду. Одновременно я сделал широкий шаг вправо и назад.

Есть. Получилось.

Теперь противники сами выстроились в нужную мне линию. Между мной и усачом оказался его собственный солдат. На несколько мгновений сержант практически выпал из боя — чтобы добраться до меня, ему пришлось бы обходить своего товарища. Всего пара мгновений. Именно столько мне и требовалось.

Солдат тоже понял, в каком оказался положении. Вместо нового укола он неожиданно вывернул ружье и нанес быстрый рубящий удар штыком снизу вверх.

Честно говоря, такого я не ожидал. Парень оказался далеко не новичком. Попадись ему менее опытный противник — он наверняка выиграл бы себе те самые несколько секунд, которых так не хватало сержанту. Но сегодня ему не повезло.

Я просто перехватил ствол левой рукой, намертво остановив ружье, и одновременно коротким выпадом всадил шпагу ему в грудь.

Есть.

Только радоваться оказалось рано. Сержант все-таки успел. Палаш со свистом рассек воздух и полоснул меня по левой руке. Клинок прошел неглубоко, но разрез оказался длинным. Из раны сразу хлынула кровь.

Я резко отпрыгнул назад, зло скривившись от боли. Одного противника больше не существовало. Зато второй оказался куда опаснее, чем мне хотелось бы.

Мы замерли, внимательно разглядывая друг друга. Усач смотрел спокойно и сосредоточенно, без прежней злости. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Молодой кабальеро ранен. Мы могли бы перенести наш поединок, пока вы не поправитесь.

Хитрый мне попался противник. Очень хитрый. И очень опытный. Будь у меня дома хотя бы пара таких солдат, выбраться из особняка мне бы точно не удалось.

— При всем уважении, благородный дон, вы вторглись на земли моего короля. Как дворянин Лаурена я обязан сражаться независимо от того, ранен я или нет.

Неплохо получилось. Пафосно. Даже слишком пафосно. Впрочем, виконт де Ривен именно так и должен разговаривать. Чем больше пафоса, тем лучше.

Усач недовольно поджал губы.

— Что ж… если таково желание молодого кабальеро…

Он сделал короткую паузу, явно ожидая, что я назову свое имя.

— Виконт де Ривен, к вашим услугам.

Я отсалютовал ему шпагой.

— Де Ривен? — удивленно переспросил сержант.

В его глазах мелькнуло удивление, почти сразу сменившееся пониманием. Ну да, де Ривены известны не только в Лаурене, но и далеко за его пределами.

— Теперь понятно, как молодому кабальеро удалось справиться с двоими.

Последнее слово еще не успело сорваться с его губ, а палаш уже рванулся вперед. Старый прием. Начать удар одновременно с окончанием фразы, пока противник расслабился и считает разговор законченным. Мой отец подобные штуки обожал. Так что удивить меня не получилось.

Я встретил атаку коротким смещением корпуса, позволил палашу проскользнуть мимо и тут же ответил быстрым уколом. Усач отбил его, не пытаясь контратаковать. Он вообще не суетился. Двигался экономно, без лишних замахов. Каждый удар был выверен, каждая защита — на своем месте.

Мы обменялись несколькими выпадами. Да… Этот противник действительно умел фехтовать. Не так, как дворяне, изучавшие искусство клинка с детства, но опыта ему было не занимать. Он не открывался без необходимости и постоянно вынуждал меня работать ногами.

Любого обычного противника такой сержант, скорее всего, давно бы зарубил. Но против фамильной школы де Ривенов этого оказалось недостаточно.

Я неожиданно сократил дистанцию, заставив его принять мой клинок на сильную часть палаша. Он привычно отвел шпагу в сторону, рассчитывая сразу перейти в ответный удар. Именно этого я и ждал.

Позволив своей шпаге уйти вслед за его движением, я довернул кисть, сделал короткий шаг влево и почти без замаха выполнил классическое парирование с немедленным переходом в контратаку. Острие клинка скользнуло под гарду палаша и вошло сержанту точно под ключицу.

Усач удивленно посмотрел сначала на шпагу, потом на меня. На его лице промелькнуло что-то похожее на уважение. Он