Виконт де Ривен - whale

вражеское вторжение, а какое-то нашествие варваров. Грабят, насилуют, пытают. Убивают направо и налево. Впечатление такое, будто город захватили не касталийские солдаты, а нукеры Чингисхана.

— Я с этим человеком никуда не пойду, — твердо заявила Луиза.

Ну да. Наверняка тоже знает, кто такой Жан. Вопрос только в другом: что мне теперь делать?

— Рад, Луиза, что к тебе вернулся трезвый взгляд на вещи. Давайте сделаем так. Вы сейчас оба наденете плащи и шляпы этих почтенных кабальерос, — я указал на тела солдат, — и мы все вместе отправимся к дому мэтра Жабо.

Идиотское, конечно, решение, но ничего умнее в голову не пришло.

— Надеть плащ с мертвеца? — в ужасе воскликнула Луиза.

То есть сами мертвецы Луизу не смущают? Ну подумаешь, каких-то касталийцев зарезали у нее практически на глазах. Я же говорил — они здесь все одинаковые.

Жан тем временем уже споро снимал с касталийцев плащи и шляпы.

— Луиза. Ты же не можешь разгуливать в таком виде, — я глазами указал на разодранное платье.

Девушка смутилась и, кажется, даже покраснела. Зато без лишних слов взяла плащ из рук Жана и аккуратно накинула его на плечи. Потом взяла шляпу, немного поколебалась, но все-таки надела.

— Отлично, тебе идет, — улыбнулся я самой очаровательной улыбкой, на какую был способен.

Луиза в ответ тихо фыркнула, но ничего не сказала. Кажется, спорить со мной она пока не собиралась. Возможно, потому что сама понимала: в нынешней ситуации выбора у нас не так уж много.

— Что делать с добром, ваша милость? — спросил Жан, кивнув на оружие убитых касталийцев.

— Выбери себе оружие, с которым умеешь обращаться. Остальное заверни в третий плащ и спрячь где-нибудь в темном месте. Вернемся — заберем. Кстати, ты с ружьем обращаться умеешь?

Бывший каторжник неуверенно покосился на лежащее оружие.

— Вроде там ничего сложного.

— Зарядить сможешь?

Жан пожал плечами, но уверенности в его лице почему-то не прибавилось.

Я взял одно из ружей и принялся показывать ему. Механизм действительно не был слишком сложным, особенно если уже видел что-то подобное. Впрочем, в бою у человека, который не умеет обращаться с оружием, шанс выжить обычно стремится к нулю.

Пока я засыпал порох, укладывал пыж и загонял пулю, в голове у меня продолжали тикать невидимые часы. Слишком долго мы находились на этом месте. Слишком много времени потратили на разговоры и сбор трофеев. Конечно, бросать оружие было жалко. Особенно сейчас, когда любая лишняя пуля могла оказаться на вес золота. Но задерживаться дальше было опасно.

Надо было уходить. Еще пять минут назад надо было уходить.

Наконец ружье было заряжено. Я протянул его Жану.

— Может, и второе зарядить? — спросил он, с интересом глядя на оставшееся оружие.

— Не стоит. Таскать два ружья неудобно. Да и толку от них будет мало, если ты не умеешь быстро перезаряжать. Все, хватит болтать. Пошли уже отсюда.

— Ваша правда, ваша милость. Задержались мы здесь.

Наша троица спасителей двинулась вперед.

Пятнадцатилетний подросток, перепуганная девушка и человек, которого даже с каторги когда-то выгнали. Команда мечты, блин.

Если бы кто-нибудь рассказал мне еще неделю назад, что именно с таким отрядом я буду устраивать партизанскую войну против чужой армии, я бы посмеялся.

До дома мэтра Жабо мы добрались быстро. Впрочем, это было неудивительно. Здесь все находилось рядом. Удивительно было другое — мы добрались без проблем. Ни одного патруля.

С одной стороны, это было хорошо. С другой — настораживало. После всего, что я сегодня увидел, слишком уж подозрительной казалась такая тишина.

Я оставил своих напарников в тени мощного дерева за углом, а сам осторожно подошел к парадным воротам во двор дома и аккуратно заглянул внутрь.

У дверей здания действительно стояли двое солдат. Но выглядели они совсем не так, как должны были выглядеть люди на боевом посту.

Они по очереди прикладывались к плетеной бутыли и о чем-то оживленно разговаривали. Полагаю, беседа была исключительно важной, потому что ни на что другое эти ребята не отвлекались.

Я несколько секунд молча наблюдал за ними, а потом только покачал головой. Теперь понятно, почему так мало патрулей. Эти ребята просто дорвались до спиртного и решили, что война войной, а отдых по расписанию. Похоже, не только у меня команда мечты.

Вернулся к своим и принялся их инструктировать.

— Слушайте меня внимательно. Я сейчас пойду внутрь. Вы считаете до ста. Умеете считать до ста?

— Я умею, — с явным чувством превосходства ответила Луиза.

— Ну вот и отлично. Значит, ты, Луиза, считаешь до ста, потом идете за мной. Все понятно?

Мои товарищи по оружию неуверенно закивали.

Надеюсь, справятся. А если нет, значит сами себе злобные буратины. В конце концов, я не нанимался быть нянькой.

Быстро забрался на каменную ограду и перепрыгнул во двор. Короткой перебежкой добрался до стены и двинулся вдоль нее к углу.

За поворотом находился парадный вход. До двух часовых — метров пятнадцать. Надеюсь, успею до того, как эти олухи поднимут тревогу.

В правую руку взял шпагу, в левую кинжал. Оружие прикрыл плащом и, стараясь выглядеть максимально естественно, уверенной походкой направился прямо к входу.

Честно говоря, идея была так себе. Идти на двух вооруженных солдат практически в открытую — не самый умный способ сохранить здоровье. Но иногда наглость действительно работает лучше осторожности.

Бдительные часовые заметили меня только, когда я уже прошел метров пять.

— Ты кто такой? — раздался пьяный возглас.

Хороший вопрос. И кто же я такой? Самому, блин, интересно.

— Я Зорро, — ответил я уверенным тоном.

— Какой еще Зорро?

— Ты что, не знаешь, кто такой Зорро? Еще скажи, что ты не знаешь, кто такой Антонио Бандерас.

— Бандерас?

Ребятки, похоже, зависли. Сбой программы.

Пока эти два раздолбая пытались понять смысл той ахинеи, которую я нес, я успел подойти почти вплотную. А ведь вас, ребята, наверняка предупреждали, что бухать на посту вредно для здоровья. Особенно на вражеской территории.

В последний момент я резко ускорился. Кинжал вошел одному под подбородок снизу вверх, а горло второго проткнуло острие шпаги. Оба рухнули почти бесшумно, только тихо забулькала кровь.

Получилось.

Я несколько секунд смотрел на тела солдат, которые так и не успели поднять тревогу, и с удивлением понял, что ничего, кроме удовлетворения, не чувствую. Кажется, начинаю привыкать.

Глубоко вдохнул, открыл дверь и шагнул внутрь дома. В прихожей было пусто. Нехорошо. Будет совсем плохо, если вся орава собралась в одном месте. На мгновение в голову снова полезла знакомая мысль: что я вообще творю? Лезу в дом, понятия не имея,