Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Гав!

— Ну хватит, хватит, мне всё равно не стыдно. Пошли, подышим свежим воздухом… Ну, или каким найдётся.

* * *

— Привет, Ингвар. Проспался?

— Здаров, Македонец. А ты почём знаешь?

— Заходил к тебе, но оценил коллекцию посуды и решил не будить.

— Верное решение. Всё должно происходить вовремя. Пришло время — и я восстал ото сна. Кофе там есть?

— Да, Скуфь ещё не закрыло лавочку, но ты поспеши, время уже к обеду.

— Спасибо за информацию, часов у меня давно уже нет. В каждом мире своё время. Сейчас кружку возьму, и за кофе…

* * *

— Доброго денёчка, Скуфь. Плесни кофейку, если не сложно.

— Давай кружку. Бутерброд хочешь?

— Что-то нет аппетита.

— Неудивительно. Перегаром от тебя несёт за три метра.

— Увы, человек бывает слаб. И человеку бывает надо. Нет, я не пополню стройные ряды цирковых алкоголиков, это была разовая манифестация.

— Надеюсь. Достали эти пьяницы. Выступать-то сможешь?

— А мы выступаем?

— Скорее всего. Правда, малым составом, насчёт тебя не скажу, это как мессир решит.

— Навязываться не буду, но, если что, я в деле. Что это вообще за место?

— Довольно странный срез, но продуктивный.

— В каком смысле «продуктивный»?

— Не бери в голову, — сказало Скуфь. — Это типа внутренний сленг, привыкнешь. Народу тут немного, и они такие… не знаю, как сказать. Увидишь. Большой шатёр ставить не будем, соберём салон.

— Салон?

— Не видел ещё? Ах, да, ты у нас недавно. У нас разные форматы, не только классический цирк, который не везде хорошо принимают. В некоторых срезах сильны предрассудки, этот из таких.

— В смысле чего?

— Насчёт цирков и вообще публичных развлечений. Здесь они, например, считаются низкопробным зрелищем для плебса, которое противно Искупителю и развращает добрых тружеников. Как будто мы оргии на манеже устраиваем…

— Но Фокман всё равно вас сюда привозит?

— Да, периодически, нечасто. Когда тут накапливается… то, что ему нужно.

— И что это?

— Спроси у мессира, если интересно. Может, он тебе даже ответит. Но вряд ли. Допил? Иди, приходи в себя, вечером будет интересно… Ну, или хотя бы забавно. А я закрываюсь, потому что мой внешний вид здесь воспринимают… неоднозначно.

— Спасибо, Скуфь!

— Не за что. Не пей много, для циркача это профессиональный риск, даже если он не акробат под куполом. На меня тоже Дорога давит, но с этим можно справляться без пьянства. Я же справляюсь.

— Больше не повторится.

— И да, важно! Зайди к Мерфильде! Прямо сейчас! Тут нужен другой костюм, обычный манежный не годится, за него тебя убьют.

— Серьёзно?

— Как минимум попробуют. Я не шучу.

* * *

Мерфильду Киаровну Ингвар застал за довольно странным занятием — она завешивает свой вагончик серой тканью, драпируя яркую цирковую раскраску.

— Помогите, пожалуйста! — просит женщина. — Потяните тот угол!

Расправленная тряпка оказывается чехлом с вырезами под окна. Вдвоём они натянули его довольно быстро.

— Зачем это?

— Здесь презирают цирк. Считают его крайне предосудительным занятием для недостойных людей.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Делаем вид, что мы не цирк. Аборигены легко закрывают глаза на очевидное, если внешние приличия соблюдены. Ваш трейлер, насколько я помню, не раскрашен, так что вам нужно всего лишь одеться в местном стиле. Пойдёмте подберём вам что-то подобающее. Ох, ну и перегар!

— Простите. Дорога плохо на меня влияет.

— Да, межпространство и раньше было не очень комфортным для тех, в ком нет крови трессов, а сейчас даже мне становится там дурно, хотя я опытная путешественница. Но каждый раз напиваться тоже не вариант.

— Мне уже поставили на вид.

— И правильно сделали. Многие на этом сломались. Спиться чуть ли не единственный способ вылететь из цирка, и это билет в один конец.

— Не волнуйтесь, это не про меня.

— Надеюсь.

— Вы сказали, Дорога изменилась?

— Да, если раньше она словно шла по старому кладбищу, это было немного депрессивно, но по-своему даже величественно, то с недавних пор на ней невыносимо пахнет дурной смертью. Впрочем, это всегда субъективно, не берите в голову, восприятие Фрактала у всех разное.

— И с чем это связано?

— Разное говорят, — уклончиво ответила костюмерша, — некоторые чуть ли не возвращение Доминаторов предвещают. Но слухи есть слухи, не хочу пересказывать. Вот, это должен быть ваш размер, примеряйте.

— Это точно именно то, что нужно? Выглядит неожиданно.

— Что вас так смущает?

— Мне кажется, я похож на владельца похоронного бюро. У аборигенов что, траур?

— Нечто вроде того.

— И давно?

— Всегда. Да, вот что значит опыт — сел как родной, вообще подгонять не надо! Вам идёт, видно, что умеете носить костюмы.

— Иногда приходилось, всё-таки я своего рода бизнесмен. Был. Не думал, что придётся наряжаться так в цирке.

— Цирк универсален. Минуту, повяжу галстук… Да, идеально! И вот ещё полумаска.

— Маска?

— Символическая, но обязательная. Развлечения любого рода тут под запретом, который, разумеется, не соблюдается. Просто каждый делает вид, что это вовсе не он. С маской на лице Мёртвый Король его не узнает.

— Что за король, и почему он мёртвый?

— Я не интересовалась местными суевериями, но вроде бы вечный траур тут по нему.

— В каждой избушке свои погремушки, — согласился Ингвар. — Мне так и ходить в униформе гробовщика?

— Можете снять до вечера, если боитесь испачкать. Если мессир не имеет на вас планов, то просто не попадайтесь на глаза местным. Впрочем, что-то мне подсказывает, что сегодня костюм вам непременно понадобится.

— Думаете, Фокман поставит в программу мой номер?

— Мессир не спрашивает ничьих советов, но мой опыт и интуиция редко меня обманывают.

* * *

— Ингвар? Вы дома? Разрешите войти?

— Мой дом — ваш дом, Фокман. В буквальном смысле.

— Можно сказать и так. Освоились в цирке?

— Сложно. Рутиной это не станет, я покину вас раньше.

— Да-да, ваша миссия… Я, разумеется, помню о ней. Но, пока вы с нами, я бы предложил вам выступить сегодня.

— Мерфильда Киаровна сказала, публика тут специфическая. Думаете, наши с Муднем порифмушки им понравятся?