Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Что-то не так? — спросил Ингвар.

— Они не опознались. Это нарушение регламента.

— Может, просто раздолбаи?

— Вряд ли, тут почти все бывшие военные, ветераны, правила радиообмена соблюдают, как монашка пост. Френдли фаер никому не нужен.

Фомич переключил канал и сказал в микрофон:

— Внимание, ситуация нештатная, повторяю, нештатная! Готовность по схеме один!

Вперёд выдвинулись две баги и броневичок, стрелки вцепились в пулемёты.

— Чёрт, — вскрикнул вдруг с досадой проводник, — как я сразу не заметил! Это же не тот срез! Похож, но…

— Тревога! — крикнул он в рацию. — Это засада, отходим!

В этот момент снаружи грянули выстрелы. Отрикошетившая от бронещитка баги пуля щёлкнула в стену неприятно близко от Ингвара.

— Ворота! — кричит Фомич. — Закрывайте ворота!

Охрана каравана ответила пулемётной пальбой, но, как Ингвару показалось, в белый свет. В всяком случае он так и не увидел, откуда по ним стреляют. Возле выхода громоздятся бетонные корпуса заброшенной промзоны, есть где спрятаться и вести огонь как в тире. Они с проводником налегли на одну створку, другую толкают выскочившие из передней фуры водилы. Сама мадам Бадман командует, матерясь и размахивая дробовиком. Суета, но паники нет, заметно, что люди не первый раз под обстрелом.

Пули колотят в железо, но створки толстые, и когда ворота закрыты, перестрелка прекращается. Фомич дёргает рычаги стопоров, выдыхает:

— Всё, снаружи не открыть.

— Что за херня творится? — подбегает к нему татуированная караванщица. — Какие пидарасы там засели? Где рейнджеры?

— Это не тот срез, — ответил с досадой Фомич. — Чертовски похожий, промки все на одно лицо, но другой. Я не сразу понял, но тут рельсы сбоку, а там не было. Вот и мы нарвались на перехват кросс-локуса… Все целы?

К счастью, в скоротечной перестрелке никто всерьёз не пострадал, только одному охраннику зацепило руку рикошетом да машины получили с десяток пробоин между бронещитками. На одной баге оперативно меняют простреленное колесо.

— Уходим! — скомандовала мадам Бадман. — Переоткрывай назад, пусть рейнджеры разбираются с этой швалью, зря мы им платим, что ли?

— Не дайте им открыть эти ворота, — сказал проводник, — я мигом.

Он запрыгнул в свой пикап и помчался назад по туннелю.

— Как меня всё это достало, — сказала зло Бадманша. — Тупые твари. Торговля и так еле дышит, рынки крошечные, караваны дохленькие, логистика дорогая… Ну закошмарят они последних, и что дальше? Чёрт меня дери, даже у Бадмана… — ну, того, первого Бадмана, — и то хватило ума сообразить. Он быстро допёр, что на защите караванов поднимет больше, чем на грабежах, потому что это бизнес вдолгую. Правда, — вздохнула она, — его за это быстро свои грохнули. Грабить было веселее, чем работать, а на шаг вперёд посмотреть ума не хватило.

Приехал обратно Фомич, и Ингвар уже по его лицу понял, что что-то пошло не так.

— Я не могу открыть кросс-локус, — сказал он. — Его как-то заблокировали.

— Чего? — удивилась Бадманша. — Это ещё как?

— А я почём знаю? — огрызнулся проводник. — Перекинуть-то они его как-то смогли? Может, и заблокировали заодно тем же колдунством!

В этот момент в ворота постучали.

— Эй, коммерсы! — послышался издевательский голос снаружи. — Уже убедились, что система ниппель? Что молчите, я же знаю, что вы там! Деться вам некуда, всё, приехали. Открывайте двери, выходите с поднятыми руками. Нам нужен только груз, вас мы отпустим.

— Брешут, — тихо, но уверенно сказала Бадманша. — Я таких знаю, хрен они отпустят. В лучшем случае бросят в пустом срезе без всего, чтобы патроны не тратить. А проводника грохнут или с собой заберут в рабство.

— Идите в жопу! — закричала она в сторону ворот.

Глава 13

Кощей Бессмертный

Цирк

— Заходите, — ответил Ингвар на неожиданно робкий стук в дверь.

В трейлер заглянул пацанчик лет двенадцати и затараторил:

— Дядь… — он явно забыл имя, — дядь сказочник!

— Чего тебе?

Лицо мальчишки знакомое, сын кого-то из цирковых, но чей именно, не вспоминается.

— Мессир сказал вас позвать. Сказал, что пора. Сказал… что-то ещё сказал… а, да, что собаку не надо. Погладить можно?

— Гав!

— Это значит «можно», — перевёл Ингвар. — Гладь.

Пацан подскочил к псу, обеими руками начал чесать ему шею и за ушами. Тому явно нравится.

— Всё, побежал, — пацан с сожалением оторвался от своего занятия и выскочил на улицу.

Ингвар постоял у зеркала, поправил галстук, надел чёрную полумаску и отправился следом.

Когда публики слишком мало, чтобы раскидывать шатёр, цирк ставит вместо него «клуб», сборный домик из лёгких складных панелей. Сегодня он тоже задрапирован тёмной тканью, скрывающей яркую раскраску стен, из-за чего Ингвара не оставляет ощущение, что он на чьих-то похоронах. Торжественных и казённых, но совершенно неискренних, где собравшиеся отбывают номер по долгу службы, а на покойного всем насрать.

Фокман, к его удивлению, сменил грим. Сегодня это не рыжий клоун, а чёрно-белый мим-арлекин: на лице нарисована гримом маска, где правая половина чёрная и грустит, а левая — белая и улыбается.

— Стильно, — оценил Ингвар.

— Такое место. Такая публика. Так надо.

— Мне нужно что-то знать, чтобы не оскорбить чьих-нибудь чувств? А то я как будто собрался рассказать похабный анекдот на панихиде.

— Некоторым панихидам это только на пользу, — отмахнулся Фокман. — Посмотрим, как сработает твоя интуиция. Мне самому любопытно, какой сюжет ты выберешь для этого зала.

— А если не угадаю?

— Тебя убьют.

— Смешно. Или… — Ингвар посмотрел на непроницаемую маску. — Вы ведь сейчас не шутите, да?

— Вовсе нет. Я очень серьёзный клоун.

Зал клуба небольшой, на два десятка столиков, за которыми сидят сплошь мужчины в похоронного стиля костюмах, масках и полумасках. Работает бар, по проходам ловко перемещается с подносом Фисайя, одетая как готическая официантка — в чёрном кружевном коротком платье с передничком, с вуалеткой на лице и чёрных же чулках на длинных стройных ногах.

— Надевают готы чёрные колготы… — пробормотал себе под нос удивлённый Ингвар.

Выглядит чертовски секси, особенно когда она наклоняется к столикам, чтобы поставить туда напитки.