Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Клаус должен быть у всех, – застенчиво произнес Чарли-любитель-рыбы.

Джонатану это показалось разумным. Почувствовав, что опасность миновала, Клаус поднялся и отряхнулся.

– Что ж, дети! – сказал он. – Ночь еще молода, и у нас есть работа! Все по местам, попрошайничать!

Он дважды хлопнул в ладоши. Дети с улыбками собрались вокруг него.

– Видите? – сказал Бенуа. – Он ведет себя так естественно.

Судья кивнул.

– Ступайте с миром, – сказал он. – Пойдем, Джонатан. Кажется, я слышу музыку.

Джонатан проглотил последнюю сосиску, осторожно кивнул детям и их человеку и поспешил за судьей.

* * *

На кладбище Невинных их встретило жуткое зрелище. Огромное поле граничило с городом. Там находились могилы, слишком многочисленные, чтобы сосчитать, часто без опознавательных знаков или надгробий – просто ямы, засыпанные землей. В дождь это место превращалось в болото, и Джонатан был рад ясной погоде.

Здесь же парижские торговцы предлагали цветы, свечи, камешки, четки, кресты и листы дешевого пергамента с молитвами, начертанными чернилами сомнительного качества. Для подкрепления сил (кладбища всегда вызывали у Джонатана голод) другие торговцы продавали пиво, вяленое мясо, хлеб, соленья и сыр, вино бочками и засахаренные орехи на вес. Бродившие повсюду священники и монахи предлагали духовные наставления страждущим, тогда как накрашенные иезавели и несколько адонисов предлагали услуги более приземленного свойства, ибо всем известно, что размышления о собственной бренности – это лучший афродизиак.

Среди всей этой какофонии жизни посреди смерти показалось любопытное шествие.

Миряне из хора Сен-Северена не были благословлены ни гармонией, ни мелодичностью, но что они теряли в умении, то с лихвой восполняли в громкости. Поток небесного пения взмывал в небеса над кладбищем и простирал крылья над всем городом, так что люди даже за милю застывали как вкопанные, когда на них обрушивался этот шум.

– Ночной хор! – с восхищением произнес судья. – Какую сладостную музыку они творят!

Джонатан прикупил пакетик засахаренных орехов. Он швырнул один орешек в рот и смирился с блажью своего господина.

– Композиция Хильдегарды фон Бинген, если я не ошибаюсь, – сказал судья таким тоном, что было ясно: он точно знает, что не ошибается.

Джонатан лишь пожал плечами. Ночь была теплой, желудок полон, под рукой имелся перекус, и пока никто не пытался его убить. Большего он и вправду не мог желать.

Ночь пронзили возмущенные крики.

Ну конечно, без этого не обойтись. Джонатан предпочел бы пойти в противоположную сторону, дабы избежать источника звуков. Но естественно, судья направился прямиком к месту переполоха.

Судье Ди не нравилось, когда прерывают концерт.

Он считал это невежливым.

На месте братской могилы возились в грязи два человека – Клаус и похожий на него оборванец. Дрались они некрасиво: царапали лица, таскали за бороды и щедро отвешивали друг другу тычки локтями и коленями в уязвимые части тела. Это напомнило Джонатану петушиные бои – зрелище, к которому парижане питали нездоровую страсть.

Зрители вокруг двух бойцов были по большей части вампирами. С одной стороны стояли дети Клауса, визжа и подбадривая его. Сверкали клыки, глаза горели красным. И так далее. С другой стороны была еще одна группа беспризорников, тоже (отметил Джонатан без особого удивления) вампиров-детей, и они подбадривали своего Клауса, который прямо сейчас впивался в глотку Клауса-соперника, словно подражая одному из детей-родителей.

В этот момент в самую гущу событий вплыла дородная дама в черном бархатном платье, безвкусно оттененном крупными золотыми пуговицами. Она с легкостью схватила обоих Клаусов и разняла их, держа за шкирку.

– Что это значит?! – прогремела она. – Это безобразно, неприлично, недопустимо!

Она собралась учинить над мужчинами расправу.

– Оставьте его!

– Отпустите нашего Клауса!

– Он наш!

– Отпустите нашего Жака!

– Это они начали!

– Нет, они!

– Тихо! – взревела дама.

Она бросила людей, и те в страхе отползли подальше.

– Грязные, мелкие беспризорники, – с отвращением сказала она, но тут же спохватилась. – Бедные, беспомощные ягнятки! Вам нужны кров и приют, теплый гроб и стаканчик крови перед сном! – Она окинула собравшихся детей взглядом и улыбнулась как можно слаще, улыбку лишь отчасти портили клыки. – Неужели вы этого не хотите, мои ягнятки? Неужели вы не хотите иметь место, которое можно назвать домом? Я сейчас же высосала бы из этих двоих грязную кровь и предложила вам приют в моем воспитательном доме!

Обе группы детей хором протестующе взвыли, хотя еще мгновение назад были лютыми врагами.

Именно в этот момент судья Ди решил заявить о своем присутствии. Он вплыл на арену, словно оторвавшийся от полотна клочок тени. Увидев его, дама ахнула от удивления.

– Мой дорогой судья Ди! – сказала она. – Что вы здесь делаете?

– Здравствуй, Агнес, – холодно ответил судья. – Напомню, на мне лежит обязанность поддерживать порядок.

Дама выпрямилась во весь рост.

– Дорогой судья, – слащаво пролепетала она. – Как видите, я прекрасно справляюсь с этим и сама.

– Несомненно… – пробормотал судья.

– А для остальных я матушка Агнес, сволочи! – крикнула она детям.

Те съежились от страха и зашипели.

Джонатан с интересом разглядывал матушку Агнес. Он никогда не слышал, чтобы кто-то называл судью Ди «дорогим», и был весьма заинтригован. Он закинул в рот еще один засахаренный орех.

– Как вы восхитительны, милый судья… – прошептала Агнес.

Лицо судьи оставалось каменным. Джонатан не смог сдержаться, и у него вырвался смешок. Матушка Агнес так резко обернулась к нему, что он чуть не подавился.

– Ну и ну, что это у нас тут! – затараторила она. – Еда, которая ест!

Она угрожающе двинулась к Джонатану.

Обычно Джонатан первым прятался под стол при малейшей опасности. Первым убегал от безымянных ужасов, когда те неизбежно появлялись. Но сейчас почему-то отказался это делать.

Он совершил нечто невиданное для Джонатана.

Остался на месте.

– Прочь, исчадие ада! – сказал он. – Во имя… In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!

Старый голландский охотник на вампиров, с которым Джонатан однажды встретился в Карпатах, научил его этой формуле Троицы. Как говорили, она творит чудеса с вампирами, хотя Джонатан не был уверен в ее эффективности – того охотника вампир утащил сразу после их краткой встречи в горах, и его больше не видели.

Дети разом ахнули.

Матушка Агнес сначала выглядела озадаченной, а затем разъярилась.

– Как ты посмел? – сказала она, надвигаясь на него. – Как ты посмел говорить со мной на латыни?

– Я не хотел! – запищал Джонатан.

Агнес бросилась на него с выдвинутыми клыками, в ее глазах пылала ярость.

– Он мой, Агнес, – сказал судья Ди.

Мгновение назад его не было, и вдруг он беззвучно появился между Агнес и ее жертвой. Это случилось так