Клятвы и руины - Хелен Шойерер

Тея чуть не вскрикнула. Позади рядов палаток толстой веревкой были связаны друг с другом несколько существ с человеческими телами, изуродованными крыльями и когтями. Во тьме разлетались их крики.

С властным видом Ания направилась к ним. Это удивляло: она так молода и уже имеет власть. У нее на глазах пытали с дюжину человек, но выражение ее лица оставалось холодным, бесстрастным.

Взгляды округленных глаз и мольбы о пощаде не вызывали в ней жалости.

Казалось, ничто не вызовет.

Сердце Теи бешено стучало в груди, но отвести взгляд она не могла. Кто-то должен был увидеть их, стать свидетелем их страданий.

Анию окружили безликие мужчины, но она продолжала смотреть, упиваться мучениями.

– Может, пора… – заговорил кто-то из них.

Однако девушка вскинула руку:

– Нет. Они должны это прочувствовать.

И крики продолжились.

Глава 18

Уайлдер

Уайлдер резко проснулся в холодном поту – огонь все еще потрескивал, а Тея металась на своем спальном коврике, по ее извивающемуся телу пробегали слабые вспышки молний.

При виде ее страданий Уайлдера сковал ужас. Боги, он не позволит ей мучиться. Не в этот раз.

Он в мгновение оказался рядом с ней.

– Тея, – мягко позвал он. – Тея, проснись.

Она лишь сильнее изогнулась и откинула одеяло, потоки магии медленно поползли вниз по ее ногам.

Пытаясь справиться с гнетущими эмоциями, Уайлдер заговорил громче:

– Тея!

Рубашка на ней промокла от пота. Пряди выбились из косы и налипли к шее. Она продолжала извиваться, с губ ее сорвался тихий, полный боли крик.

Не раздумывая, Уайлдер потянулся к ней, накрывая теплыми ладонями ледяную, влажную кожу.

– Тея, это я. Проснись, давай же…

Она вскинула ладонь, с удивительной силой обхватывая пальцами его руку.

Внезапно ночное небо словно обрушилось на Уайлдера, и он оказался на спине.

«Что… как?»

Тея сидела на нем, взгляд ее переполняла ярость, губы кривились в усмешке, а к нежной коже на его шее она прижала лезвие. Тея смотрела на него сверху вниз, не узнавая, тяжело дышала, теперь полностью распущенные волосы обрамляли лицо.

На мгновение он задумался о том, чтобы ее обезоружить, но, когда нож сильнее впился в кожу, он засомневался, что сможет. При прикосновении к Тее молния его не ранила, но оказаться под прицелом заряда энергии – абсолютно другое дело. Он чувствовал, как под ее кожей пробегают разряды тока, которые норовили перерасти в нечто более разрушительное. В нечто такое, против чего не устоит дарованная самими Фуриями сила.

– Тея, – тихонько позвал он, вкладывая в интонацию все чувства, что испытывал к ней, надеясь, что она их распознает.

Ученица моргнула. Раз, второй.

– Тея…

Она облегченно вздохнула, осознала.

– Уайлдер…

Тея слезла с него и, заметив тонкую струйку крови, что, как он чувствовал, стекала по горлу, в ужасе отпрянула.

– Все в порядке, – заверил он. – Я в порядке. Ты меня не ранила.

– Я… – выдохнула она, содрогаясь всем телом. – Я не…

Уайлдер приблизился к ней и без раздумий заключил в объятия.

– Ты в безопасности.

Но когда она посмотрела на него, взгляд ее все еще был полон ужаса.

– Я тоже в безопасности, – заверил он.

На своем спальном коврике она казалась такой хрупкой и уязвимой, ее грудная клетка все так же часто поднималась и опускалась. Боги, он не мог видеть ее такой. Он так злился на то, что был источником ее страданий.

Он осторожно уложил ее на коврик и укрыл одеялом, отводя взгляд от тонкой ткани ночной рубашки.

– А теперь отдохни.

Лишь спустя долгие минуты дыхание Теи выровнялось, и все это время Уайлдер сидел рядом с ней, успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

«Друзья». Они – друзья. А друг всегда поддержит. Утешит. Однако неумолимое биение сердца и желание вдохнуть ее запах подводили его.

Уайлдеру было плевать. Он прижал к себе ее дрожащее тело, надеясь, что его тепло поможет ей успокоиться. С последствиями их дружбы он столкнется утром, но сейчас… сейчас он просто хотел быть рядом.

Поэтому так он и провел со своей ученицей всю ночь.

Когда Уайлдер проснулся, равнины освещали утренние лучи солнца и застилал туман. Теи рядом не оказалось. Но далеко она не ушла – он обнаружил ее в паре метров от себя, она выполняла утреннюю тренировку, состоящую из упражнений, которые он ей дал.

Она сосредоточенно хмурила брови, в глазах читалась решимость, а каждое упражнение она выполняла с такой точностью, какой у стражей Уайлдер прежде не видел. Она ни разу не оступилась, не замешкалась, упорно продолжала – и от этой мысли в груди у него теплилось чувство гордости. Однако он заметил ее подавленный взгляд и тени под глазами. Ужасы прошлой ночи ее не покинули. Уайлдеру невероятно хотелось чем-то ей помочь.

К счастью, он знал, что делать.

В то утро он тренировался с ней: поправлял движения, показывал, как лучше защитить уязвимые места от неожиданных ударов. Впервые Тея не задавала вопросов, не пыталась вывести его из себя. Она просто слушала и повиновалась.

Это раздражало.

За завтраком она также вела себя тихо – размазывала кашу по тарелке вместо того, чтобы есть. Все еще глубоко в своих мыслях, она встала, будто собиралась пойти собирать вещи.

Еще чего. Уайлдер мириться с этим не собирался.

– Вспомни, что я сказал тебе, когда вернулся в Тезмарр. Я говорил серьезно.

Тея посмотрела на него с таким удивлением, будто не ожидала, что он вообще здесь.

– О чем ты?

– О том, что тебе нужно следить за собой. Заботиться о здоровье.

– Я…

– Ты мало ешь. – Уайлдер потянулся к котелку, стоявшему на тлеющих углях, и положил в миску, которую она оставила на земле, еще одну порцию каши. – Мы никуда не поедем, пока ты не съешь все.

– Ты же не серьезно.

– О, еще как серьезно.

На мгновение Тея уставилась на него.

– Ты невыносим.

Уайлдер выдержал ее взгляд, выражение его лица стало суровым.

– Это только начало. Ешь. Я не хочу проторчать тут весь день.

Он сдержал вздох облегчения, когда Тея, раздраженно вздохнув, села и принялась за еду.

С каждым днем Уайлдер понимал: женщина, что ехала рядом с ним, отличалась от той, что путешествовала с ним в Харент. Тогда она постоянно бросала на него взгляды украдкой и изучала каждое движение. Боги, она без конца испытывала его терпение потоком вопросов и