Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

ей проиграть, но не поддаваться. Она говорила языком бизнеса, он – политики. Ему было легче одурить её. В конце концов, он здесь именно за этим, но… «Но» становилось уже слишком много, и они накапливались в его грузовом отсеке. Лимит скоро будет превышен, и эти «но» начнут предательски вываливаться, обнажая его душевное беспокойство. Убьёт ли она его своим словом? Убьёт ли он себя своими иллюзиями?

Осталось пережить пресс-конференцию, совместный обед с президентом Руанды и двусторонние переговоры между условными посредниками и сторонами. И ещё два дня круговых движений и политического танго.

Она стояла недалеко от выхода из зала, читая что-то в своём телефоне. Пол заметил, что впервые за всё время видит её в брючном костюме. До этого она представала пред ним исключительно в нарядах с юбками и платьями. Более того, она распустила волосы, хотя всё равно соблюдала правила делового этикета. Это было некое смягчение образа. Определённая неформальность. Ему очень нравилось.

– Как вам Руанда? – спросил он, незаметно подкравшись к ней сзади. Она вздрогнула. – Простите, что напугал вас.

Станислава посмотрела на него недоумевающе. Ей была явно непонятна его игривость, его несколько приподнятое настроение. Чему он так радуется? Тому, что за три дня они ничего не решат?

– Замечательно, – Станислава натянуто улыбнулась. Её раздражали его самоуверенность, его спокойствие. Одна страна на грани войны, другая – на грани скандала. Мир шатается под ногами всех переговорщиков, а он улыбается ей, будто они старые друзья.

Пол внимательно изучал её лицо, пытался залезть под кожу, под корку головного мозга, протиснуться сквозь поры и ушные раковины, но потом просто на миг заглянул в глаза. Он никогда раньше не замечал, как красиво солнечный свет меняет их цвет. Странно. У него перехватило дыхание. Он тут же кашлянул и отвёл свой взгляд. Как стыдно. Как страшно. Что с ним?

– У меня для вас подарок, – сказал он, опустив глаза.

Филин посмотрела на него с любопытством. И подозрением.

– По какому поводу?

– Предположим, с днём рождения, – он продолжал загадочно и очень самодовольно улыбаться. И вновь взглянул на неё.

– Я родилась в октябре. Сейчас декабрь, – Станислава не переставала подозрительно смотреть на него.

Пол в ответ лишь пожал плечами, намекая, что никогда не поздно получать поздравления. Он достал из кармана своего пиджака небольшой конверт и протянул его ей.

– Что это? Новый пакет санкций? – отшутилась Станислава.

– Я бы не посмел. Но вы близко.

Он сверкнул зубами и отдал ей конверт. Её пальцы быстро нашли внутри открытку с салютом на обложке, а внутри было написано следующее: «Поздравляю со снятием почти ста канадских санкций». Она была в курсе ведущихся переговоров по данному треку, но ей ещё не доложили, что всё настолько финализировано. Конечно, Канада не Штаты, но всё же. Но послабления были достаточны, чтобы на миг восхититься им. И в то же время подозревать его.

Филин усмехнулась, ещё раз осмотрев обложку открытки – множественность салютов и сомнительные шрифты, – и подняла на него взгляд. Интересное у него чувство юмора.

– Снимут сегодня или завтра, – добавил он.

– Это очень щедро. Разве мы договаривались не на пятьдесят? – отметила она.

– Я же сказал: это подарок, – он на мгновение отвёл взгляд, будто смутившись.

Пол знал, что она о нём думала. Что поверить в искренность гораздо сложнее, чем в сделку с двойным дном. Он сам себе не верил. Он и ей не верил. Политика превыше всего, правда?

– Что вам надо? За это? – Филин скрестила руки на груди.

Пол набрал в грудь воздух, чтобы что-то сказать, но вместо слов осмотрелся. Как если бы кто-то мог их услышать.

– За это – ничего. Но в остальном… Давайте не здесь, – шёпотом сказал он. – Вы не подумайте, мой жест искренен, это благодарность за… всё. Но нам с вами и правда надо кое-что обсудить. Конфиденциально.

Станислава усмехнулась. Она вновь убеждалась в своей правоте – ничего просто так не бывает. В благородные жесты она уже давно не верила, и действия Пола Блэквелла вряд ли можно было подвести под эту категорию, но отчего-то… Она надеялась, что просьба и вознаграждение всё же не связаны. Такие мысли нельзя было себе позволять.

– И где?

– Я могу сопроводить вас на обед с президентом Руанды? – спросил он.

Станислава сначала не поняла, что он имел в виду. Они и так туда ехали всей делегацией и в любом случае бы встретились на месте, но ни о какой конфиденциальности там речи быть и не может. Или он хочет устроить разговор на троих с руандийским лидером?

– Вы хотите, чтобы я поехала с вами до резиденции? В вашем кортеже? – поняла она. – А вы не большой фанат протоколов и безопасности.

– Я буду очень признателен, если вы подарите мне эту вольность. Мой день рождения, кстати, был в ноябре, – вновь эта хитрая улыбка. Зачем он добавил последнюю фразу? Чтобы застыдить её, чтобы она не смогла отказаться? – К тому же больше сегодня у нас возможности переговорить с глазу на глаз не будет.

Он, конечно, был прав про единственный момент для разговора тет-а-тет. Однако неужели это не могло подождать до завтра? Его обмен подарками так же не радовал: она будто бы была ему теперь должна что-то дать взамен. И почему он родился осенью? В ином случае Станислава смогла бы тогда избежать этой неловкой ситуации.

Пол знал, что загнал её в ловушку, что в силу своего характера она не сможет ему отказать. И ей явно интересно, что он хочет сказать. Что за тайное послание от Оливера Уотерса у него припрятано и как это повлияет на дальнейшие переговоры? Было ли у него вообще что-то или это лишь уловка, проверка? Способна ли она распознавать его ложь? Зачем он подарил ей сто снятых санкций, масштаб которых гораздо больше, чем казалось на первый взгляд?

– Мне нужно уточнить, – сказала она.

На самом деле ей нужно было бежать. И подальше.

– Конечно, – он кивнул.

Станислава ещё раз посмотрела на него и ушла искать собственного брата. Он видел их разговор издалека. Как Олег Илларионов ухмыльнулся и косо посмотрел на него, как она что-то рассказывала ему, жестикулируя, а он успокаивающе положил руку ей на спину и только кивал, ничего не говоря в ответ. Как потом шепнул ей что-то на ухо, и она в изумлении посмотрела на него. И перевела взгляд на Пола Блэквелла. Канадец подумал, что Олег сказал Станиславе соглашаться. А та, в свою очередь, с надеждой ждала запрета.

Медленным шагом она вернулась к нему. Немного раздосадованной.

– Что ж, – начала она. – Господин Илларионов заверил, что ваша охрана ничуть не хуже моей.

– Видите, ваш брат тоже не большой поклонник протоколов безопасности. Иронично, – Пол старался сдерживать свои эмоции, но в глубине души был очень рад, что она согласилась, поэтому отшучивался. – Не переживайте, если что, я лично встану на вашу защиту.

– Как благородно. Не поранитесь? – ему показалось или её глаза сверкнули?

– Только если ради вас, – он положил ладонь себе на грудь, подыгрывая ей. Или это уже была не игра. – Прошу.

Он указал рукой в сторону выхода из здания. До машины они шли молча. Пол иногда поглядывал на неё. Она же смотрела вперёд и шагала достаточно быстро. Он едва успел нагнать её, чтобы открыть дверь машины.

Она посмотрела на него, слегка придерживая дверь.

– Знаете, вы не обязаны… – «так себя вести», – хотела сказать она, прежде чем сесть в автомобиль. Его жесты обескураживали его. Вводили в заблуждение.

– У всех свои слабости, – прервал он её, усмехнувшись. И надеялся, что она ничего не поймёт.

Станислава всматривалась в его лицо ещё пару мгновений, но в итоге села в автомобиль. Пол закрыл за ней дверь, выдохнул и обогнул транспортное средство, чтобы сесть с другой стороны. Он уже начал сожалеть о своём приглашении. О чём он вообще думал?

– Как приятно снова вас лицезреть, Лерой, – сказала Анастасия, как только тот приземлился на соседнее кресло.

Макферсон совсем не ожидал увидеть её именно в этой